Без рубрики

Smoothный царь I

Who is Mr. Godunov?

Довольно привлекательный мужчина с прокаченными скиллами красноречия и зашкаливающей хитрожопостью, интриган восьмидесятого уровня, ловкий лжец и организатор хладнокровных убийств (но это не точно, вы всё равно ничего не докажете). Нет, это не Петир «Мизинец» Бейлиш, это Борис Фёдорович Годунов. Мало кто из русских царей обладал столь большим букетом талантом и так трагично окончил своё правление. История его жизни – это плутовской роман в духе Теккерея (кто не смотрел «Барри Линдона» Стэнли Кубрика – посмотрите), завершающийся трагедией в духе Шекспира (современника, между прочим).

Сын помещика средней руки (хотя впоследствии он возводил свою родословную к одному знатному татарину, на самом деле его предки были обычными костромскими дворянами). Возвысился благодаря Опричнине, в которой принял деятельное участие, потом женился на дочери Малюты Скуратова, а затем втёрся в доверие и к самому Безумному Королю Ивану Грозному, получив от него боярский чин. Сестра Бориса Ирина стала женой Фёдора – слабоумного наследника престола (царю она тоже понравилась: когда Ира приносила лекарства к постели больного свёкра, он начинал мацать её за все места, а когда она в ужасе убегала, весело хохотал на весь дворец – забавный дедушка).

18 марта 1584 года Иван Грозный сел поиграть в шахматы – и умер (видимо, он не знал, что «шах мат» по-персидски – это «царь умер», иначе был бы осторожнее). Прямо перед смертью очень кстати под рукой оказался Годунов, ему царь и завещал попечение над своим сыном, которого хоть и не убил, но всю жизнь троллил. А может и не завещал – во всяком случае, так сказал народу, выйдя на крыльцо, сам Борис (инфа 100%). Сначала бояре не вняли воле мёртвого царя, поэтому составили регентский совет из четырёх членов: Богдана Бельского, Никиты Романова, князя Мстиславского и князя Шуйского. Бориса позвать забыли. Но он им напомнит.

В день коронации нового царя, который блаженно улыбался и пускал слюньки, Борис Годунов получил звания ближнего великого боярина (регента) и наместника двух царств: Казанского и Астраханского (то бишь вице-короля, ведь вплоть до Петра I они как бы находились в личной унии с Россией). Очень оперативно был отправлен в ссылку Бельский (ведь он тоже был с Борисом в момент смерти Ивана Грозного, а свидетели никому не нужны), пострижен в монахи Мстиславский (хорошо хоть не в монахини). Старый мудрый Никита Романов всё понял и поспешил умереть сам. Менее понятливых Шуйских пришлось добивать, разослав по монастырям и там передушив (метод Скуратова™).

И наступило благолепие на Руси. Но чего-то не хватало. Хотелось, как позже скажет классик, «не то конституции, не то севрюжины с хреном». Потом протрезвели и поняли, что хотелось патриаршества. Не, ну а чо: царь у нас уже есть, хорошо бы и патриарха завести отечественного – это круче, чем простой митрополит. Вызвали из Стамбула вселенского патриарха Иеремию Второго, чтобы он дал добро на это дело. А греческие патриархи тогда жили под турецким игом и всё время ездили в Москву под лозунгом «Сами мы не местные, поможите ради Христа чем можете: золотом, парчой, ювелиркой». Вот и Иеремия за этим приехал. Ему устроили шикарнейший приём с показухой, царь Фёдор, как обычно, придурочно улыбался, а потом Годунов повёл гостя к себе в кабинет выпить. Ну и говорит: «Мы хотим патриарха». А Иеремия такой: «Хихи, а кто ж не хочет? У вас тут так классно, я сам у вас тут останусь и буду патриархом». Но Борису нужен был на этом месте его старый кореш Иов, а не этот гастролёр, так что он ему сказал…

«Ааатлична! – он ему сказал – Отправляйтесь патриархом в город Владимир, он старше и почётнее, чем какая-то Москва, а для вашего уважаемого афедрона эта кафедра самая подходящая». Узнав о том, какая это жопа мира (русского мира, прошу заметить), Иеремия собрал манатки и уехал, поставив Иова первым патриархом Московским и всея Руси. Вот что значит умение бухать с нужными людьми и добиваться своих целей.

У царя Фёдора детей не было, и наследником был его младший брат, семилетний царевич Дмитрий, живший с нагой матерью Марией матерью Марией Нагой в Угличе (она была шестой женой Ивана Грозного, если не считать полумифических Долгорукой и Мелентьевой, а также вполне реального Федьки Басманова). Бориса наличие такого наследника не устраивало, он всё никак не мог дождаться, когда его сестра родит царевича (что было, хм, проблематично с таким-то мужем), и – ВНЕЗАПНО – в 1591 году царевич Дмитрий погибает при загадочных обстоятельствах. Надо отметить, что будущий святой мальчик был характером в батю: лепил снеговиков, давал им имена бояр, а потом отрезал головы. Любил играться с ножиками. И ещё был эпилептиком. В общем, в его смерти заподозрили людей Бориса Годунова, которых толпа растерзала на месте. Борис послал в Углич следственную комиссию во главе с князем Василием Шуйским, который объявил, что мальчик сам во время эпилептического припадка упал на нож, причём несколько раз (ну, бывает). Нагая приняла иноческий образ под именем Марфы. А жители Углича получили уникальную возможность основать город Пелым в Сибири, на курортах которого позднее будут отдыхать такие знаменитости, как Бирон и Миних.

Причастность Бориса Годунова к смерти кровавого мальчика нельзя уже ни подтвердить, ни опровергнуть. Из других его страшных злодеяний того времени следует отметить основание Саратова. Также Годунов основал Воронеж, но не успел его побомбить (хотя Царь-пушку отлить успел).

Царствование Фёдора Иоанновича продолжалось ещё несколько лет, однако 7 января 1598 года царь переселился под пол Архангельского собора, а на Руси закончилась семисотлетнее правление династии Таргариенов Рюриковичей.

Раунд!

 

Евгений В. Баев

Часть вторая