Очерк

1993

О юной демократии

Вот и подошла очередная годовщина Октября 1993 года, более известного как очередная гибель очередной русской демократии. А начиналось всё так хорошо и оптимистично: независимый парламент, президент-революционер, долгожданная и пьянящая свобода! Потом страшная трезвость: шоковая терапия, инфляция, сгорают сбережения, между родственниками и семьями вырастают границы, банкротства, бандитизм, делёж предприятий на фоне дележа власти под видом принятия новой конституции. Кремль и Борис Ельцин занимаются централизацией, постепенно отодвигая парламент на второй план и превращая Россию в президентскую республику. В другом углу ринга выступает Парламент в виде Белого дома, во главе Руцкой и Хасбулатов – они собираются делать из России парламентскую республику, превращая президента в фигуру номинальную. И вот бывшие соратники наносят удар Борису Ельцину под дых: Верховный совет в 1992 году отказывается делать премьер-министром Егора Гайдара. После чего начинается настоящая грызня: Ельцин решает провести референдум о доверии ветвям власти или «Да, Да, Нет, Да», – четыре вопроса, которые должны были решить судьбу страны: верите ли вы Борису Ельцину, одобряете ли экономическую политику президента и его правительства, нужно ли провести досрочные выборы президента и нужно ли досрочно переизбрать парламент. И вот, шатко-валко и едва не развалившись в процессе референдума ещё раз, огромная Россия соглашается с Ельциным и собирается переизбрать парламент. Последние, конечно, не спешат к выборам и всячески обвиняют Кремль в фальсификациях, намекают на его шаткое положение.

Параллельно с этим весь 1993 год идут митинги, красная оппозиция и «имперцы-монархисты» нанесут 1 мая первый удар, и на митинге будет убит ОМОНовец. Власти поднимают истерию в ответ на истерию парламента, что начинает напоминать начало Гражданской войны: злой народ, огонь и национальные конфликты на окраинах, экономическая катастрофа, и всё это либо не замечается, либо используется власть имущими для поднятия собственной популярности. Край был уже близко, и окончательно открыл ящик Пандоры Борис Николаевич 21 Сентября 1993 года указом 1400. В нем во имя вселенской справедливости и хлебной корочки говорилось о роспуске Верховного совета и его реформировании в двухпалатный парламент, о создании новой конституции до 12 декабря и проведении парламентских выборов в тот же день. Через два часа Верховный совет, собрав в кулак всю волю и желчь, накопившуюся за год противостояния, отвечают заявлением:

Ельцин не президент, правительство распущено, Руцкой отныне временно исполняющий обязанности президента до новых выборов в декабре, – и проводит инаугурацию прямо в зале заседаний под громкие аплодисменты. Хасбулатов ходит и позирует перед журналистами в бронежилете, улыбается, мол, вот до чего дошло – если хотите, берите из общей кучи. Журналисты смеются, зал аплодирует, Хасбулатов и Руцкой в восторге. И им есть чему радоваться, ведь в тот же злосчастный день Конституционный суд выносит свой вердикт:

Указ 1400 и поправки к нему служат основанием для отрешения Президента Российской Федерации Б. Н. Ельцина от должности или приведения в действие иных специальных механизмов его ответственности.

Белый дом уже оцеплен милицией. Возле него собираются сочувствующие парламенту. В это время администрация президента делает хитрый ход – всем депутатам присылается анкета, с предложением сложить с себя полномочия и получить годовой оклад, квартиру в Москве и должность в аппарате правительства президента. Часть депутатов соглашается и покидает Верховный совет с ощущением, что их жизнь удалась. Но большая часть депутатов остается в здании и собирается оборонять дом от Ельцина (тогда всем казалось, что слово «оборонять» это всего лишь фигура речи). Всем сотрудникам внутренних органов, не согласных с позицией Ельцина, разрешили взять отгул без последствий на время конституционного кризиса, чтобы ликвидировать возможный раскол в рядах внутренних органах. Свои «внутренние органы» формируются и у Верховного совета, к Белому дому приходят чернорубашечники с символикой РНЕ, которые, увидев журналистов, радостно маршируя кричат «Слава России!», салютуя операторам. 28 сентября Белый дом блокирован полностью силами внутренних войск, все коммуникации отключены. Главы субъектов Федерации не знают кому клясться в верности и съезжаются в Москву, чтобы 30 Сентября принять «нулевой вариант» – Ельцин президент, Верховный совет не распущен.

Переговоры идут очень плохо. Зорькин, глава конституционного суда, всё это время метается между двух огней: что Ельцин, что Руцкой не хотят слушать друг друга и просто обмениваются через него ультиматумами. Ельцин, словно питон, медленно и планомерно обвивается вокруг шеи своей жертвы. Он знает, что МВД очищено от его противников, в Белом Доме кончаются припасы и топливо, армия и главы субъектов ещё колеблются, пресса транслирует баркашовцев, либеральная интеллигенция истерит и вопит о красно-коричневой чуме, бункер под зданием с припасами и оружием надежно заперт человеком Ельцина, вовремя сбежавшего из здания со всеми копиями ключа. Но голодная смерть врагов не входила в планы царя Бориса, и ночью оцепление магическим образом испарялось, топливо с продуктами подвозилось к зданию с бунтовщиками. В самой колыбели революции всем весело: под тусклым светом свечей даются концерты с антиправительственными песнями, по одному мобильному телефону на десять человек, депутаты сообщают семьям, что скоро все кончится и они победят, эйфория от противостояния и борьбы с общим врагом перекрывает все логические цепочки – никто в серьез и не думает о военном противостоянии, максимум об уличных столкновениях. РНЕшники учат еле держащихся на ногах пенсионеров кидать молотовы и камни в ОМОН, появляются отряды из стран бывшего СССР и Приднестровья, также появляются и 926 оружейных стволов, прибывших вместе с сочувствующими и Баркашовым. При окружении и блокаде. Из всех этих 926 стволов «приднестровских бандитов» никто не будет убит. Зато армия и МВД будут веселится на славу. Но потом. Сейчас ещё идут переговоры.

Ельцин говорит о том, что здравый смысл должен победить, и требует от противников сдать оружие. О том, что у него есть вся мощь российской армии, он тактично решил умолчать, и о том, что он собирается её применить в ближайшее время, – тоже. Так наступает 3 октября 1993 года. Ситуация накалена, но всё еще никто не верит, что сейчас будет литься кровь, Алексий II молится за мир и просит о примирении, на площади перед Белым домом выступает протоирей. С 10 утра до 12 дня идет литургия: «Тот, кто первый выстрелит, будет предан анафеме». Но отлучение от райских кущ и вечное пребывание в аду не пугает воспитанных в атеистическом Союзе ОМОНовцев, грустно выглядывающих из своих шлемов.

А на Калужской площади собирается митинг недовольных. Множество людей с красными знаменами и имперскими флагами, вокруг них блокируют дороги и Крымский мост подразделения московского ОМОНа. В какой-то момент колонна митингующих начинает движение и, скандируя «Фашизм не пройдет!», начинает радостно и задорно сносить одно за другим оцепление, отбирая у милиции щиты, дубинки и шлемы, и вот толчея на мосту прекращается: ОМОН бежит, оставляя обмундирование и желая выжить в адской давке, а протестующие, окрылённые успехом и трофеями, продолжают свое победное шествие по Москве. В 12 часов 10 тысяч человек выдвигается в сторону Белого дома, заодно избивая любого представителя закона, что попадается им на пути, забираются в автомобили со снаряжением и оружием, получая в свои руки таранные орудия на колесах. Спустя 40 минут оцепления у Белого Дома уже нет. Руцкой прикрывается щитом и сообщают с балкона о том, что нужно собирать боевые отряды, брать мэрию и Останкино. Хасбулатов, дрожащими руками держа микрофон, призывает брать штурмом Кремль. Соединив силы с защитниками Белого дома, разгоряченные победами демонстранты идут к Лужкову. Вот тут и проливается первая кровь.

Обрезать все телефонные связи,

чиновников выкинуть нахуй на улицу!

С Верхних этажей мэрии открывается автоматный огонь – раненые падают на землю, истекая кровью, появляется первый погибший – полковник милиции, находившийся в толпе. Вопли, гранаты со слезоточивым газом, грохот выстрелов. Макашов стоит у здания мэрии и орёт в мегафон: «Обрезать все телефонные связи, чиновников выкинуть нахуй на улицу!» Мэрия взята малой кровью, толпе демонстрируется связка ключей мэра Москвы, и под радостное улюлюканье она отправляется брать Останкино на захваченных ОМОНовских грузовиках. Белый дом остается фактически без защитников: все ушли брать Останкино, силы разъедены. Вся толпа, бравшая мэрию, разделяется на крошечные кучки, и в конечном итоге до телецентра доедет не 20 тысяч человек, а несколько сотен. Эти несколько сотен встречают бронетранспортеры с дивизией Дзержинского и спецназ «Витязь», однако столкновения не происходит: бунтовщики радостно приветствуют клаксонами тех, кто через несколько часов превратит их тела в фарш на асфальте.

Макашов требует себе эфир, ему отказывают, после чего он понимает, что вести эфир он сможет и из другого здания – ему нужно только перейти через улицу академика Королёва, которая прекрасна обстреливается «Витязем». Грузовик пытается выбить входные двери в здание и едва успевает отъехать, в этот момент один из гранатометов, захваченный в мэрии производит выстрел, попадает в клумбу и внутри раздается выстрел: кто-то убивает видеоинженера в глубине здания. Согласно официальной версии, именно эти два громких звука и заставили спецназ открыть огонь по толпе. Трассеры разрезают вечернее московское небо и тела протестующих, зевак и журналистов. БТР с красным флагом, якобы прибывший на помощь, внезапно разворачивает башню и открывает огонь по толпе. В этот вечер на пятачке перед телецентром оставят жизни 46 человек. Толпа, перепрыгивая через тела, лужи крови и обгоревшие автомобили разбегается. Останкино не взято, есть потери, люди дезорганизованы. У памятника Юрию Долгорукому собираются сторонники Ельцина, размахивая триколором, распивая спиртные напитки и весело проводя время, по всем каналам показывают советскую интеллигенцию, с пеной у рта требующую расправу над участниками бунта, именно на том эфире Лия Ахеджакова будет кричать в камеру:

«Нам грозят страшные вещи! К власти могут снова прийти коммунисты! Где наша армия? Почему она нас не защищает?!»

Наступает утро 4 октября 1993 года. Борис Березовский предлагает Ельцину купить через его посредников два вертолета, чтобы вывести президента с семьей, ведь именно его вертолеты, абсолютно точно не собьёт ПВО. В здании генерального штаба бродят какие-то странные люди, сами генералы выслушивают истерики по телефону от Гайдара и Руцкого, бравые сыны советской армии выжидают время и требуют «мешков денег», в противном случае армия вмешиваться не собирается. Гусинский предлагает Ельцину вместо денег свою службу безопасности, уверяя, что она справится лучше армии, мотивируя это тем, что в случае проигрыша у него должны остаться хоть какие-то средства. В это время автомобиль с замминистра экономики съездил до здания государственного знака, получил там коробку с деньгами и вернулся к зданию генерального штаба – мешки денег дошли до адресата. Адресат начал действовать, но сначала неуверенно. Павел Грачев требует письменный приказ на применение силы, Ельцин в бешенстве наорал на министра обороны, и тот, испугавшись последствий и потери власти, соглашается и с тем, что ему хорошо заплатят, и с тем, что надо атаковать Верховный совет.

Штурм начинается с БТРов, на которых таинственные гражданские с автоматами высаживаются на заднем дворе. Боевые машины, набрав ход, сбивают несколько человек, оставив кровавый след на асфальте, подъезжают к заднему входу. После чего БТРы, солдаты Внутренних войск, милиционеры и солдаты регулярных частей, вместе со снайперами открывают огонь по Белому дому. Бьются окна, трещит и разлетается на щепки мебель в кабинетах, скатываются по лестницам мёртвые защитники здания. Вы будете смеяться, но даже после начала штурма баркашовцам запрещают стрелять в ответ, и те просто сидят с высунутыми автоматами и пулемётами в разбитых окнах, прикрывшись мебелью. В это время внутренние войска открывают огонь по всем, кто попадается на площади перед зданием, в том числе и по своим же войскам – итого 9 трупов от своего же огня. Гражданских никто не считал. И в этот самый момент в истории появляются таинственные снайперы – стреляли и в спецназ АЛЬФА, и по ВВ, и в РНЕшников, и в простых людей, причём некоторые люди были убиты прямо в своих квартирах. Кто были эти снайперы, кто убил несколько офицеров, кто застрелил гражданских в своих квартирах и на улице, – до сих пор не знает никто. Одновременно с обстрелом здания со всех сторон президенты Калмыкии и Ингушетии, высоко подняв белый флаг, выводят из здания всех желающих, в том числе и обслуживающий персонал, который не хотел умирать из-за разборок советских функционеров.

Наконец, на мосту появляются танки. Сначала они не стреляют, потому что ещё не подвезли снаряды, а до этого не могли набрать экипаж. В итоге все экипажи состояли только из офицеров, которым обещали звания и деньги. Более того, сотрудники CNN через связи в генералитете, буквально расставляли танки в кадре, чтобы исторические кадры получились ещё и красивыми. И вот, красиво расставленные машины смерти, набитые офицерами, наводят орудия на здание, конкретно на 15 этаж, где должны были находиться Руцкой и Хасбулатов. Секундная тишина. Залп. Еще один. За ним следующий. И вот Белый дом постепенно начинает превращаться в Чёрный. Огонь коптит помещение, черные следы покрывают белое здание, бумаги в медленном вальсе опускаются на землю. За этим кровавым порно следит вся набережная, зеваки с крыши соседних зданий и зрители CNN, наблюдающие агонию восстания в прямом эфире. Периодически слышны выстрелы снайперов, автоматные очереди, Руцкой орёт в рацию и требует бомбить Кремль, но это фантомные боли. Бой проигран при любых раскладах: против 962 стволов в Белом доме Ельцин выдвинул 80 БТР, 10 танков, 60 БМД, 20 БМП, 15 БРДМ и 40 тысяч солдат. Итог – армия выпустила 32 000 автоматных патронов, защитники Верховного совета выстрелили всего 157 раз и, как установило следствие, никого в итоге не убили. В 19:00 все кончено – Коржаков с лицом Сильвестра Сталлоне, пистолетом в кармане и устным приказом на ликвидацию идёт к Александру Руцкому и Руслану Хасбулатову, но последние встают в очередь к остальным задержанным, вокруг репортеры и свидетели. Казни не будет. Коржаков с ещё более злобным лицом усаживает главарей восстания в автобус и докладывает Борису Николаевичу, участники бунта понуро наблюдают из окон автобуса за «триумфом» президента. Это конец.

Результаты гражданской войны light таковы: 187 убитых, 437 раненых, Ельцин-царь, участвовавшим в восстании – амнистия, Верховный совет прекратил существование, а 12 декабря 1993 года будет принята новая Конституция Российской Федерации, проведены выборы нового Парламента и Совета Федерации, снайперы так никогда и не поймают, танкисты так и не получат свои звания и деньги, Борис Березовский расстроит своих посредников, готовых продать два вертолёта, а Москва будет ещё несколько дней убирать город от трупов, крови, сожжённых авто, гильз, осколков стекла и разбитых бутылок.

 

Юрий А. Алексеев