Эссе

Безумие в Утопии

О конструктивном диалоге и расколе сфер

Билл жил в Самой Лучшей Стране и преуспевал. Преуспевал в работе, стильных покупках, разговорах о политике, в походах между башнями небоскребов, с высоты которых не было видно земли, а вся панорама только усиливала ощущение наступившего теозиса. Жил Билл, конечно, среди таких же демиургов и прочих полубогов, иногда они выступали перед камерами, ради забавы под названием «истеблишмент». Этот образ счастья и воплощенной Утопии проецировался на весь остальной мир, маня своими огнями жителей других, менее удачливых стран. Говорили, что все будет хорошо.

Но однажды утром в комнату к Биллу ворвались странные люди, не стесняющиеся своей, по его мнению, уродливой наготы, несовершенства слабых тел. Они кричали, требовали и обещали, что наконец власть демиургов кончится, этот многоголовый монстр вдыхал тот же воздух этой когда-то чистой комнаты, обирая Билла и лишая его легкости бытия. Утопия стала стремительно рушиться и угасать на глазах, когда монстр стал перед камерами обличать дешевую картонность декораций.

А еще Ирония играючи пришла в белый дом. 

Сегодня США раздирают противоречия и внутренние конфликты. За одну лишь вторую половину двадцатого века в ее плавильный котел бросилось около 40 миллионов человек, и с каждым годом темп этой инклюзивной глобализации лишь нарастал. Краеугольным же камнем в ребре культурной интеграции застряла американская социальная мифология. В современном национальном мономифе можно найти два взаимоисключающих в рамках нынешней политической повестки сюжета. С одной стороны, уже долгое время в стране культивируется успех и образ создавшего себя человека, не столько даже как некий идеал достижения, сколько торговая марка и modus operandi. С другой стороны, Америка сама позиционирует себя как Утопию во плоти, где любой индивид наделяется безграничными свободами самовыражения и достижения личного катарсиса. В итоге метанарратив об успешном герое начала 21 века манифестирует отказ от культурного кода и становление на путь к некоему Американскому успеху на церемонии натурализации. Однако зачастую травма перехода делает человека частью сегрегированного общества, телом которого становятся этнические анклавы чайнатаунов и черных районов. И эти люди засиживаются в купированной реальности, иногда выходя за пределы своей обители, превращая Эдем в гетто. И для выхода к райским вратам герою требуется преодолеть бюрократическое чистилище.

И словно уже означенных и видимых границ не было достаточно, наступившая эпоха интернета безразлично нависла над контурами государств, введя в общий тезаурус понятие «транснациональный», но вместе с тем новое время привело к еще большей разобщенности, дошедшей до раскола сфер и распада существовавшего целого на гражданские общества, слишком долгое время не вступавших в конструктивный диалог. Апофеозом назревшего кризиса можно считать явления типа посещения общепитов в назначенное время, чтобы не пересекаться с политическими оппонентами.

Политика сейфспейсов обросла опухолями, давящими друг на друга, полем битвы стал каждый квадратный метр. В рамках описанного выше мышления само осознание существования конфликта сравнимо с запоздалым первым потрясением, после которого напряжение в обществе становится достаточным для перехода на качественно новый уровень демонизации оппонента по признакам идентичности, окончательно сводя любой политический диспут к левой полемике. Здесь же раскрывается еще один аспект левой риторики, объединяющей как представителей угнетаемых классов, так и оппозиционно настроенных групп, в лице критики структур власти. Несовершенство власти используется как рычаг для нагнетания политического давления, а в чучело для борьбы превращается любой элемент действительности.

Левые вступают в неравный бой с реальностью и иногда, к сожалению, одерживают победу. Это сугубо реакционистское вступление в бой в целом стало характерно для левых группировок, потому что по их идеологии, только они могут распоряжаться своей свободой и отдавать ее в руки структуры власти, что исключает из избирательных процессов представителей других взглядов. Мышление на уровне стереотипов позволяет оперировать классами и ярлыками, нарекая те или иные вещи привилегиями или социальными конструктами угнетения.

В современной культуре и том же коллективном бессознательном все крепче укореняется смесь тревоги и видения гражданского общества как средства оппозиции власти и государственности. Эта красная нить проходит через некоторые события и в нашей стране. Однако, гражданское общество подразумевает не только реакцию на запреты и инициативы власти, но и отношения между людьми, давно утерянную для многих систему координат. Борьба с правом сильного и снятие с себя всякой ответственности в одинаковой степени романтична и гибельна. Сегодня есть множество способов изменить мир к лучшему, не вступая в прямую конфронтацию с властью, уже давно потерявшей свой статус кво. Будьте конструктивным, перед уходом поверните стрелочку.

Иероним Калавера

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции