Эссе

Песня изумрудного острова

О зажигательных ритмах Ирландии

То, что ирландская культура не ограничивается пивом, зелёным клевером и лепреконами в не менее зелёных шляпах, и без каких-либо изысканий ясно каждому. Стереотипы об Ирландии и ирландском народе трансформируются и расширяются, подвергаясь влиянию глобализации. В современном мире можно говорить о феномене “ирландизации” (“hibernisation”), причём термин уже стал общеупотребительным. До второй половины XX века, фактически до его конца, Ирландия только выходит в мир массовой культуры. Да, Джонатан Свифт и Джеймс Джойс уже всемирно известны, да, отдельные знатоки восхищаются песнями и танцами Seannós и с удовольствием пьют Bushmills, но о всемирной популярности говорить рано. Связать её можно с периодом, названным «кельтским тигром», пришедшимся на 1990-ые годы и обладающим характерной чертой – бурный экономический рост Эйре и превращение её из аутсайдера с британских островов в полноправного игрока в европейской экономике и политическом процессе. О политике и экономике можно много найти в интернете: если читатель знакомится с данным текстом, то с подключением проблем, очевидно, нет. Мы же сфокусируем внимание на культурной жизни Ирландии.

В 90-ые годы оформились те культурные феномены, которые сделали Ирландию знаменитой и любимой в самых разных странах. В первую очередь это культура современного ирландского танца (этот ваш Riverdance), празднование дня Св. Патрика и культура пабов. Первые два феномена подробно описаны в диссертации С. Ю. Кузнецовой1, и я не вижу смысла пересказывать её текст. Рассуждения о третьем феномене следуют ниже.

Настораживает то, что общемировая заинтересованность и популярность ирландской культуры в определённой мере приводит к размыванию самой культуры, видоизменяющейся в угоду потребителю. Я не говорю о том, что переход культуры из локальной в массовую, это что-то исключительно дурное. Здесь есть как положительные, так и отрицательные стороны.

Положительно – о культуре узнаёт большее количество людей, повышается к ней интерес, она развивается, обогащает другие культуры и обогащается сама, приводя к взаимному видоизменению. Отрицательно – популярность культуры означает, что одни элементы распространяются и развиваются, а другие – отмирают. Не просто обогащение – изменение. Культура подобна внушительному фолианту – с одной стороны, обращение к ней многих интересующихся позволяет вписывать в неё новые страницы, с другой – фолиант истрёпывается, кто-то грязными руками понаставит на его листах пятен, или того хуже – порвёт.

И важно – помня всё, веками заносившееся в книгу, сохранить, но не ставить её на полку, скрывая от людей, чтобы она не зачахла в темноте и пыли, не была изъедена плесенью. Сохраняя старое, быть открытым новому. Вот к такой простой фразе и вело многословное вступление.

Что особенно печально, многие знакомятся лишь с самыми новыми страницами, блестящими свежей краской и яркими картинками, не удосуживаясь изучить книгу внимательнее, добраться до основополагающих её текстов, прочувствовать самую её душу. Многим нравится «ирландскость», в которой они видят беззаботность, компанейское, доброжелательное и весёлое настроение. Но такая «ирландскость» лишь внешняя, это лишь красивая обложка. Людей, которые периодически ходят в паб, слушают “The Chieftains” и считают себя другом и братом всего ирландского народа, сами ирландцы насмешливо называют «Plastic Paddy» или «фальшивый Пэдди». Их можно понять: представьте, что какой-нибудь немец, с грехом пополам влив в себя чарку водки, потребует сыграть ему “Полюшко-поле” (она, кстати, и не народная вовсе) на балалайке, потому что он «полон русского духа и отлично его понимает». Так что не стоит превращаться в фальшивого Пэдди.

В данном тексте мне бы хотелось помочь читателю в этом начинании – помочь прочувствовать ирландскую культуру. Я не берусь за всю – она слишком велика для одного небольшого текста. Я предлагаю остановиться на ирландском песенном искусстве, не вдаваясь в академическую составляющую, не прибегая к устоявшимся классификациям, обратившись к чувству, которое вызывает ирландская песня в русском сердце. Читатель с подозрением остановит меня, спросив: “а не фальшивый ли ты часом Пэдди?”. О нет, я не претендую на звание знатока или на обладание “ирландскостью” в каком бы то ни было смысле. Я предлагаю русский взгляд на ирландскую песню и надеюсь, что мне удастся пробудить интерес и любопытство к ирландской музыке и культуре, не только к внешней и коммерциализированной её части, но и к более глубокой, открывающейся не сразу, требующей изучения и любви.

Песенное искусство изумрудного острова богато и многогранно. Здесь можно услышать тысячи различных народных и авторских песен – от залихватских песен моряков и пьяниц до мирных песен о пастухах и влюблённых, боевые песни повстанцев-националистов и гордые песни оранжевых протестантов с севера, песни религиозные и песни иронически богохульные. Перечислить все виды их не получилось бы и на целой странице. Жанровое разнообразие также безмерно велико – от традиционного seannós (старого стиля) до современного рока, во главе которого тут, если доверять чартам и данным о проданных пластинках, Боно (он не поёт повстанческих песен, а зря).

Вариантов для классификации песен не меньше, чем их самих, а потому отбросим это надуманное занятие и попытки разложить тексты, заключающие в себе душу народа, по полочкам и баночкам, подобно каким-то соленьям. Поговорим о нескольких точках соприкосновения «русского» и «ирландского», о том, что понятно на внерациональном уровне, и о том, что просто интересно. Ограничимся тремя крупными блоками, разделёнными довольно условно: религиозное чувство, кутёж и война. Более подробно о них – ниже.

Итак, первая точка близости и взаимопонимания – религиозное чувство. Сознательно не употребляется слово “религия”, ведь тогда бы пришлось рассуждать о православии и католичестве, а мусолить вопрос их связи, различий и сходств было бы скучно и неуместно. Важен характер религиозного чувства, ощущаемого народом. Ведь религиозная идентичность на протяжении многих веков была гораздо важнее как для русских, так и для ирландцев. Да и сами слова «русский» и «ирландец» не обладали сегодняшней полнотой значения. Вплоть до конца XVII века слова “русский” и “православный” были практически синонимами. Для жителей изумрудного острова дела обстояли несколько иначе: в отличие от русских, бывших, по сути, единственным оплотом православия, ирландцы существовали в многочисленном католическом мире, но, тем не менее, ощущение себя как христианина было для них важнее, чем ощущение себя как ирландца. С появлением протестантизма и после – англиканства, ситуация меняется. От просто христианской идентификации переходят к строго католической, ведь появились “чужие” — протестанты, населявшие не дальние земли, а соседние острова. К тому же эти “чужие” во главе с Генрихом VIII приходили с мечом и захватывали кровные земли добрых католиков. Упрочил успех протестантов Оливер Кромвель, окончательно присоединивший Ирландию, уничтожив значительную часть населения. В первой четверти прошлого века Ирландия получила независимость, но это не завершило её страдания и страдания народов на её территории – вплоть до наших дней продолжается противостояние католиков и протестантов в Северной Ирландии, активно шедшее с 1960-х годов.

Разумеется, вся история, с далёких дней святого Патрика, крестившего народ изумрудного острова и до дней католиков-террористов из ИРА (Ирландской республиканской армии), отражена в песнях.

Первые религиозные гимны могут понравиться своей благозвучностью, но с точки зрения понимания народа не столь интересны. Они универсально-христианские по своему содержанию, не имеющие явных культурных особенностей, что, вероятно отвечало необходимостям времени – не разъединять людей, а наоборот собирать в единой вере. Примерами могут служить “Be Thou My Vision”, текст, ведущий свой путь из VI века, когда он был ещё не песней в полном смысле, а молитвенным песнопением, в наше время уже переложенным и переведённым на многие языки, и “Christ Beside Me”, который, как принято считать, написан самим св. Патриком, а поётся на не менее древнюю кельтскую мелодию “Bunessan”.

Далее обратимся к более хронологически широкой категории – рождественским песням. Есть рождественские гимны, датируемые XII веком (“Wexford Carol” из графства Уэксфорд), а есть песни и вполне современные, например, “The Seasons Upon Us” коллектива бостонских ирландцев Dropkick Murphys, снявших очаровательный клип: https://www.youtube.com/watch?v=qTx-sdR6Yzk.

Внимания достойны также песни “Christmas in Killarney” о том, как надо правильно праздновать Рождество – в кругу семьи, написана в середине прошлого века; “Grandma Got Run Over By a Raindeer” — по-своему шутливая песня группы The Irish Rovers и “Fairytale of New York”, вероятно, самая популярная из перечисленных, коллектива The Pogues.

Внимание к рождественским песням не случайно, ведь Рождество – ключевой праздник для христиан, для католиков по важности не уступающий Пасхе. Вера, равно как и религия, до самых недавних времён была сильна в Ирландии и это не удивительно: люди, долгое время идентифицировавшие себя исключительно как католиков, делали это не по той причине, что не было ничего другого. Вера давала ответы на все вопросы, касавшиеся смысла, цели жизни, методологии жизни, если угодно – ей выступала система моральных норм и ценностей, предлагавшаяся христианством. Вера пронизывала всю жизнь людей, от быта в самых его примитивных формах до наиболее общих, онтологических и аксиологических вопросов. И, повторюсь, эти вопросы решала. Закономерно, что вера нашла отражение в искусстве народа, а следовательно, и в песнях. Да, сложно назвать упомянутую выше “Fairytale of New York” религиозным гимном, она им и не является. Это песня о страстях и горестях, о человеческом. Однако и в её лирическом герое виден фундамент веры, равно как виден он и в персонажах “The Seasons Upon Us”. Люди любят друг друга и уповают на Бога, и этот общий фундамент в определённом смысле объединяет весь христианский мир, а в частности – два народа, ещё не порушившие религиозный гранит в своих душах. Религиозность может перерастать в атеистические взгляды, а христианское вероучение – в простую человеческую мораль, но пока есть любовь – есть и фундамент из гранита христианства, который ещё присутствует как в ирландской, так и в русской душе.

На фундаменте, заложенном в душе, строятся самые разнообразные здания. И это не только храмы и монастыри, это ещё и рынки, казармы, пивные и публичные дома – самые противоречивые их сочетания, и чем противоречивее, тем более они человеческие и тем более полноценны как личности обладатели этих душ.

А публичные дома и пивные – в самом общем их понимании – вторая точка, в которой мы найдём близость народов. Звучит, конечно, похабно и даже пошло, поэтому замечу, что в данном случае и публичные дома, и пивные – метафорический культурный узел, а скрываются за ним: празднество, отдых, женщины, бегство от рутины и залихватский, полный отчаяния, искреннего веселья и горя водоворот. Отчётливее здесь слышатся и шаги иронии – в религиозных текстах она не так уместна, а тут по праву забавляет человека.

Выбор песен в данном узле не менее богат. В первую очередь стоит упомянуть культовую балладу Finnegans Wake, написанную в середине XIX века, известную и в качестве самостоятельного произведения, много раз исполненного самыми разными музыкантами (от The Dubliners до Дарби О’Гилла), и в качестве основного источника вдохновения для одноимённого романа Дж. Джойса. Но о Джойсе здесь речи не идет, и упомянут он лишь из-за причастности его к ирландской культуре (и для красного словца). Герой знаменитой песни, Тимоти Финнеган, напившись, падает с лестницы, после чего родственники, не теряя времени, празднуют поминки (именно празднуют), в ходе которых начинается драка, и покойника обливают виски. Облитый живительным напитком, Финнеган оживает и присоединяется к празднующим. Весёлая песня о попойке, не без культурологического момента, ведь, хотя традиционно поминки должны быть событием степенным и печальным, совместные возлияния часто приводили к повышению общего настроения и превращали их в нечто праздничное. А уж если «покойник» приходит в себя, то просто грех печалиться. Что интересно, и русские поминки склонны превращаться в событие праздничное, хотя и без танцев. Праздничность поминок обусловлена не только употреблением спиртного: в христианской традиции смерть человека на Земле – лишь начало нового, вечного этапа в жизни, и все искренне надеются и верят, что их родным и близким уготован благоприятный исход на Страшном Суде, а как можно не радоваться тому, что душа человека спасается! Нельзя не вспомнить о том, что и в России произошёл случай, подобный описанному в песне: в конце декабря прошлого года во Владивостоке мужичок, не рассчитав сил в неравной битве с водкой, упал без чувств. Вызванные врачи констатировали смерть и отправили бедолагу в морг, где тот благополучно очнулся, а после, вызволенный, вернулся на собственные поминки и продолжил выпивать. И во Владивостоке живут Финнеганы, и никто не знает, сколько их ещё среди нас!

Чудеса и выпивка уже есть – теперь время пабов или публичных домов. Первое – это просто сокращение от второго. Предложу вниманию читателей традиционные для музыкальных сессий в пабах (pub session) танцевальные наигрыши The Wise Maid и Swallows Tail, именуемые по-английски “reels”, по названию танца. Но называть мелодии “рилами” или “хороводными” представляется не совсем верным, а “танцевальный наигрыш” вполне отражает весь их смысл. Слов в подобных мелодиях нет, и упоминаются они в данной работе, во-первых, потому что красивы, а во-вторых, потому что подобные мелодии люди играют в пабах, собираясь небольшими группами. Особенности ирландских музыкальных сессий в пивных состоит в том, что устраиваются они не для публики и не для посетителей. Люди приходят пропустить пинту-другую пива и играют вместе разную музыку. При этом разнообразие инструментов поражает, тут и флейты разного рода, и мандолины, и скрипка, и гитары с барабанами.

Однако культуре ирландских публичных домов стоит посвятить отдельную работу, равно как и многим темам, затрагиваемым в данном обзорном опусе, а в рамках данной движемся дальше. Следующий пункт в нашей программе безрассудного кутежа – женщины. Про них поют немало, и не только ирландцы. Иногда это прекрасные баллады о простой и вечной любви, а иногда – не совсем о любви (но не менее прекрасные). Примеры первых песен: “Banks of The Roses”, “Home Boys Home” и “Did She Mention My Name?”, первые две – народные, третья – создана и исполнена The Irish Rovers. Песни о любви могут быть разными – лиричными и несколько грустными, как первая и последняя, или бойкими и оптимистичными, подобно второй. Песни не совсем о любви, но где женщины играют немаловажную роль, тоже немалы числом, тут и “Bold ODonoghue”, и “Dont Get Married”, и “The Rake”, первая и последняя – народные, вторая написана коллективом The Dubliners. Не буду раскрывать их содержание, оставив это удовольствие самому читателю. Выбор коллективов и песен может показаться несколько бедным, но делается это с целью разжечь интерес читателя к самостоятельному изучению и углублению в музыку Ирландии, да и не преподнести все самые сокровенные ноты и слова песен в одной обзорной работе. На этом аскетическом замечании завершим блок пьяного веселья, горечи и женщин.

Осталось сказать о, пожалуй, самой трагической и самой героической теме песен Изумрудного острова: песни гражданской войны и конфликта в Северной Ирландии, песни повстанцев и лоялистов. В первую очередь интересно, что многие песни здесь не сочинялись и не писались целенаправленно, а “адаптировались” для войны. Имеется в виду, что брались популярные в народе мелодии и песни, текст их менялся, и из мирных песен получались боевые, военные. Примеры есть и у повстанцев: “The Patriot Game” (об убитых повстанцах в 1950 году) из “The Merry Month of May” (любовная баллада), и у лоялистов: “No Pope of Rome” (протестантская анти-католическая песня) из “My Western Home” (стихотворение и песня о красотах запада Северной Америки). Это не единственные примеры, но не следует перегружать ими текст. Необходимо сказать и о наиболее крупных произведениях. У ирландских республиканцев-националистов, добившихся независимости Ирландии и противостоящих протестантам впоследствии, выделю две песни: “Come Out Ye Black And Tans” и “A Nation Once Again”, первая написана Домиником Биэном, убеждённым республиканцем, и направлена против Британской военно-полицейской организации “Black and Tans” (чёрно-коричневые), терроризировавшей католическое население Ирландии. Вторая написана ещё в XIX веке Томасом Осборном Дэвисом, одним из основателей движения за независимость Ирландии. Это торжественная песня, пробуждающая уважение к небольшому, но гордому и достойному лучшей судьбы народу. Наиболее известны среди ольстерских оранжевых лоялистов: “The Sash My Father Wore” и “The Old Orange Flute”. Первая – о победах Вильгельма Оранского в XVII веке над ирландцами, а вторая – о волшебной флейте, которая не играла ничего, кроме про-протестантских (оранжевых) песен, хотя её владелец и обратился в католичество. Разумеется, несколько песен не исчерпывают всю полноту горя, которое принесли Ирландии религиозный конфликт и война за независимость. Несмотря на то, что большинство симпатий по праву на стороне католиков, не стоит видеть в лоялистах исключительно злодеев, ведь как пелось в ольстерской версии другой песни, “The Men Behind the Wire”: “…Their only crime was loyalty to the old red, white and blue, and love for dear old Ulster, even in his darkest hour…” Лоялисты сражались не из одной ненависти к католикам – они защищали и свою землю, свои родные шесть северных графств и оставшуюся часть Ольстера. И при всей любви к бравой ИРА (Ирландской Республиканской Армии), не стоит презирать народ с севера, пусть он и не настолько “ирланден”. Чтобы закончить на несколько более оптимистичной ноте, напишу об одной песне Энтони Мёрфи, “The Orange and the Green”, сюжет которой шутливо вертится вокруг судьбы ирландского парня. Ему чрезвычайно повезло с родителями: отец – оранжевый протестант, а мать – убеждённая католичка и выступает за республику. Сложности в жизни Энтони, Пэта и Уильяма начинаются с того, что у него нет даже одного имени – его крестили несколько раз, и родители так и не смогли договориться по этому вопросу. Ироничность песни указывает на несостоятельность и, возможно, бессмысленность религиозного конфликта в наши дни, ведь кроме мелочей и внешних проявлений жизнь обеих сторон отличается мало. Однако это лишь одна из возможных интерпретаций, и, возможно, лучше вообще не заниматься подобным неблагодарным трудом истолкования, а просто наслаждаться хорошей музыкой.

На этом я завершаю обзор трёх крупных тематических блоков песен Ирландии, хотя всё больше понимаю, насколько мало рассказал о них. Каждый из этих блоков можно расширить, каждому посвятить отдельный труд, и не один. Я надеюсь, что данная работа смогла хоть немного разжечь интерес к ирландской песне и культуре в сердцах у тех, у кого его ещё нет, и в очередной раз напомнила о ней тем, у кого этот интерес есть. Разумеется, как и в начале, я говорю не о каком-то праздном интересе, а, что наиболее важно, об интересе “русского” к “ирландскому”, так как точек соприкосновения, культурной и духовной близости у двух народов немало.

1 Кузнецова С. Ю. Рост популярности ирландской культуры в период «кельтского тигра» в контексте трансформации национальной идентичности: Дисс. на соиск. уч. ст. канд. культурологии / Кузнецова Светлана Юрьевна. Москва, 2010.

Дмитрий А. Чугунов