Очерк

Винил

О музыкальном.

Завезли «Винил», новую прекрасную эпоху. «Винил» мятежен, порочен и свеж. Визжит расстроенными гитарами, стучит первыми гарлемскими битами, перетянут жгутами, исколот шприцами, перепачкан грязью, кровью и слюной бесстыдно деградирующего, декадентского, преступного и преступно модного Нью-Йорка-73. «Винил» окончательно закрывает 60-ые, превращая безумие «Безумцев» в очаровательную причуду педантичных и стремительно иррелевантных новому миру старичков.

От первого до последнего кадра, от первого до последнего рифа, глотка и занюха он похож на самый чумовой сон, который только может присниться. Парной, свежеразделанный рок, несуразный панк, наивный хип-хоп, вымирающие и неповоротливые мамонты блюза, дух либертина Уорхола, кокаин пакетиками, таблетки ящиками, метро, обоссаное до состояния арт-объекта, рехнувшиеся, трясущиеся клубы, свингер-вечеринки, радио-короли и саунд-магнаты и даже великая русская литература в лице ружейника Чехова передающая привет и тайное предостережение американским бунтарям через обдолбанных проституток на 17-й минуте первого же эпизода.

«Винил» сделан титаном Винтером и богом Скорцезе, выкачавшими 70-е из смертного сторителлера Мика Джаггера, перегнавшими эту добытую субстанцию в стопроцентный алкоголь и напоившими этим алкоголем восхитительный ансамбль актёров, идеально подобранных для того периода и для тех страстей.

Бобби Каннавале со своей брутально-жовиальной конституцией пугал нас в «Подпольной империи» гениальной ролью великанского мафиози Джипа Розетти, теперь превратился в прекрасного и трагического буяна, на фоне которого внешне чуть ли не идентичный Дон Дрейпер выглядит гадливым мещанским дураком.

Тоненькая и изящная как веточка Оливия Уальд — блудная дочь вселенной Энди Уорхола, временно расквартированная в ленивой tri-state субербии, и уже не позволяющая этой субербии себя детерминировать, похожа на несбывшуюся мечту избитой, переломанной бытом и предрассудками шестидесятых птички Бетси Дрейпер.

Кучерявая блонди Джуно Темпл, сыгравшая юную дьяволицу в «Искуплении» (и так навсегда юной, сочащейся сексом дьяволицей и оставшейся) — большой привет хорошей девочке Пегги Олсен. «Work hard, party harder, мамаша».

И, конечно же, никому не известный Эндрю Дис, которого мы увидели в роли злополучного радиоведущего, и который громыхнул просто как ядерный взрыв. Эндрю (в реальной жизни алкаш, азартный игрок и уже постаревший, несмешной стенд-ап комик), должно быть, на съемках отвел хорошенько душу. Его антипод — ванильный дебошир Роджер Стерлинг, где-то из параллельной вселенной наблюдающий за всем этим кокаиновым безобразием, в смущении качает головой: «Мы себе такого не позволяли».

«Винил» прекрасен сам по себе, но прекраснее он в сравнении: с крайне удачно закончившимися перед ним «Безумцами». И вовсе не в эстетическом или даже сюжетном (это авансом) плане. И Mad Men, и Vinyl — продукты высочайшего качества, телевидение-каким-оно-должно-быть, но «Винил» (и даже не столько он, сколько его хронологическая суперпозиция относительно теней «Безумцев») — больше чем period drama: это гимн новизне и революции времени. В нём нью-йоркские шестидесятые растоптаны и забыты, изгнаны доживать свой век в сонные пригороды, вместо них пущено по вене бодрое, волнующее десятилетие, дух манящего и опасного города, время экспериментов, ошибок, музыки, любви, смерти и новых — вечных! — ещё не разбитых человеческих надежд.

Когда в NYC придет СПИД, крэк и гетто-распад 80-х, а за ним — деловитый ранний гламур уолл-стритских 90-х, «Винил» тоже отправится в небытие и будет выглядеть смешным и дурацким, казаться слишком грязным, слишком надрывным, неперевариваемо сырым. Но сейчас он цветёт и танцует, цвет его ослепителен, танец — неостановим. Эпоха молода, и сердце бьется часто.

И ещё, чем он хорош — так тем, что меня он заставляет вспоминать годы уже моей буйной молодости, концерты, студии и юный драйв, причём вспоминать не праздно, а деятельно — с заходами на gibson.com и судьбоносными размышлениями, какой же всё-таки выбрать «Лес Пол» для ностальгического домашнего музицирования, чтобы не сильно ударило по карману (вопрос, а выбирать ли вообще, после второго эпизода уже не задаётся).

Великая и волшебная сила искусства? Вот оно.

Смотрите обязательно.

Леонид Тузов