Эссе

Париж: теракты и блаженный Августин

Что общего у парижской трагедии и Кристофера Нолана

«I sold all my money, gave away food when I was hungry

And prayed for enemies who didn’t love me

But trust me, God appreciate it when you live humbly

Satan smile like it’s funny, but buddy, Allah don’t like ugly»

(с) RZA

Трагические события в Париже сейчас у всех на слуху и, без сомнений, скоро появятся подробные разборы технической стороны дела, заметки о его международном значении и прочем мирском и суетном. Здесь же мне хотелось бы высказаться на тему произошедшего, благо повод (свыше сотни трупов и комендантский час в самом культурном городе Европы) есть и очень даже громкий.

Церковь Богородицы в бельгийском городе Дендермонде. Мухаммед цепляется за Коран, его топчут ангелы. Скульптура создана Матфеем ван Бевереном в XVII веке

Факт тесного взаимодействия европейских правящих элит с исламистами в пределах Европы им за рубежом не является ни для кого секретом. Конкретно Олланд очень много вкладывался в дружбу с Катаром и экстремистским богословом Юсуфом Кардави. Лучше всех с этим материалом работают англичане (чего стоит только экстремист Абу Хамза, оказавшийся агентом МИ-5), но вообще своих информаторов и агентов влияния в этой среде имеют все компетентные спецслужбы – никакой конспирологии в этом нет, просто такова специфика теневой работы силовых органов и террористических организаций, которые всегда переполнены провокаторами и предателями. Зачастую все подобные объединения находятся под колпаком столь плотно, что речь может идти о фактическом создании и руководстве террористическим объединением с целью выявить опасных экстремистов и минимизировать издержки от неизбежной террористической активности с их стороны. Как, например, глава контрразведки ИРА Альфредо Скапатиччи или другой его высокопоставленный соратник Кэвин Фултон – оба были агентами английской разведки, совершая при этом теракты и убийства с санкции англичан. Как говорил начальник секретной полиции Лагранж в «Пражском кладбище» Умберто Эко:

«Единственный способ иметь сведения о диверсионной секте – это самому держать ее бразды. Ну или по меньшей мере держать на жалованье ее главарей. Ибо намерения врагов государства узнаются не по божию знамению. Принято говорить, конечно, с натяжкой, что из десяти заговорщиков трое наши наседки… прошу прощения за жаргон! Другие шесть – просто чистосердечные идиоты. И только один по-настоящему опасен»

Зачем Европе нужны мигранты тоже понятно – они реально стимулируют экономический рост на континенте. Даже беженцы из Африки и Ближнего Востока с точки зрения немецких промышленных элит – это источник дешёвой рабочей силы. Так что даже пропаганда толерантности в условиях появления целых гетто имеет свой весомый материальный резон, принимаемый большинством европейцев. Ведь «опасные классы» мигрантов сегодня – это духовные преемники европейского пролетариата столетней давности. Погромы, терроризм, общий низкий уровень культуры – поверхностный анализ двух низовых культур позволяет провести некоторые параллели.

Однако, теракты во Франции и, что ещё важнее, отклик на них со стороны государства и направляемого им общества (в частности, запрет «Национальному Фронту» устраивать свои акции протеста и превращение дискуссии о проблемах мусульманских меньшинств в разговор о том можно ли рисовать похабные карикатуры) показал, что эта модель «терпимость в обмен на комфорт» хотя и не работает как надо, но продолжает форситься европейскими элитами с маниакальным упорством. Встаёт вопрос – почему?

Действительно, почему при всех имеющихся средствах подавления европейские правительства не решают проблему мусульманского экстремизма и продолжают насаждать толерантность (даже под другими названиями)? Даже экономические причины уже ничего не объясняют – по идее, самое время заменять самые низшие рабочие страты роботами и автоматизировать производство. Скажем, чрезвычайно закрытая и культурно консервативная Япония является невероятно развитой в технологическом плане страной. Ну, тут нужно сделать экскурс в историю этого понятия.

Появилось оно у Аврелия Августина, который трактовал толерантность как христианскую терпимость по отношению к грешникам, сравнивая её с тем как господин терпит раба или бог терпит разбойников. Забавный факт — в Средние века «господь бог» писали с маленькой буквы, то есть написание слова «господь» от слова «господин» (dominus) вообще ничем не отличалось. Римские элиты тогда в своих целях возглавили христианство и начали разрабатывать для него доктрину – в конце концов, за несколько столетий до него к христианам толерантность проявлял жутко авторитарный Коммод (знакомый всем по фильму «Гладиатор», где его сыграл Хоакин Феникс), который искал в низах опору против Сената и аристократии. Что характерно, он её нашёл и был по-своему популярен в низах – потому и продержался так долго, хотя ничем не отличался от Калигулы, которого обслужили всего через несколько лет после начала его правления.

Так вот, по Августину бог терпит всех, потому что все по-своему виновны, а значит, теоретически, бог может резко стать нетерпимым к любому, если будет надо. То есть когда в ходе крестовых походов одни европейцы убивали других, духовенство говорило «убей их всех, господь узнает своих». Такая неформальная презумпция виновности, свойственная и нынешней системе управления, когда даже на западе за неосторожные слова могут сломать карьеру и жизнь. Потом христиане начали толерантно относиться к другим христианам (католики к протестантам, тогда это было очень важное разделение) и это понятие трансформировалось в идею вынужденного сожительства, что сегодня играет свою роль – теперь вместо протестантов мусульмане. В XVIII веке, в эпоху Просвещения, когда появились государства современного типа, эта идея трансформировалась в идею того что все друг друга будут терпеть в большом сильном государстве. Нынче на очереди построение огромных надгосударственных образований вроде ЕС, поэтому тренд на толерантность стал общемировым. Ведь что стоит на пути толерантности? Местные табу и запреты, которые толерантностью снимаются. Отсюда всякие вещи вроде легализации однополых браков или регистрации третьего пола.

Автор – Igor Morski (Poland)

Нынче толерантность заключает в себе элементы всех предшествующих фаз. Мэтта Тэйлора «запомоили», скорее всего, недоброжелатели наверху, которые завидовали ему или просто не любили – что легко, с толерантностью каждый может быть виноват. В ЕС огромное количество людей самого разного происхождения и верований – и благодаря терпимости все они сожительствуют в политико-экономическом блоке, потенциальную мощь которого даже измерить сложно. В США чёрным знаменитостям спускают расистские высказывания, потому что на большее они не претендуют, но Клайвена Банди, который нарушил монополию государства на применение силы, за такие же слова устроили травлю в медиа.

Отсюда и левоолиберальный поворот в политике стран Первого мира – так надо. Поэтому консерватор и человек правых убеждений нынче получает клеймо реакционера и вытесняется на обочину. Он просто-напросто не нужен. Вписывается ли это всё в концепцию нарождающегося трансгуманизма? Безусловно. Толерантность – это запрет на табу. Табу обычно связаны с социальными ролями, национальностью, религией, телом и прочим – сняв их, человечество продвинется в эпоху сингулярности. Ведь после регистрации гей-браков во Франции число самих гей-браков никак не выросло, его продвигали, в основном, гетеросексуальные политики, тут важен был символизм, «с телом можно делать что угодно». Правый консерватор (белый гетеросексуальный мужчина с принципами) в новом дивном мире – это плохой человек. Он не такой мягкий как, выражаясь словами вымышленного большевика Макара Нагульнова, «приятно смуглявенькие» новиопы с клиповым мышлением вместо системы убеждений и Пауэло Коэльо вместо Николаса Гомеса Давилы.

В геополитическом смысле толерантность – это «+500 к харизме и дипломатии». Это –император Фридрих II, наводнивший свой двор мусульманами и евреями и победоносно закончивший Шестой крестовый поход без единого сражения одними только переговорными мерами; голландские солдаты-протестанты, нашивавшие на одежду серебряные полумесяцы с надписью «лучше турок чем папист» и вместе с турками боровшиеся против Габсбургов; и, наконец, Вольтер, написавший трактат о толерантности, где в пример всем ставится Османская империя (!) и мусульмане вообще (!!), примерно лет через 200 после того как Франция стала в союзе с турками воевать против своих соседей по Европе и за сто лет до того как она закончила этим заниматься.

Истоки голландской толерантности: «лучше турок чем папист»

Толерантность, правда, предрасполагает к двойным стандартам – стандарты эти могут различаться у разных центров силы. Ну вот как США требуют у Асада толерантно относиться к сирийским восставшим, а от Порошенко не требуют такого же в сходной ситуации с Донбассом. Ничего нового, Джон Локк, философ и участник Славной революции 1688 года, которая сменила в Англии короля-католика на протестанта, предлагал всем терпимо относиться к Корану что нисколько не контрастировало с его нетолерантностью к католицизму и атеизму.

Вообще сегодня типичный проповедник толерантности в эпоху глобализации напоминает Лас-Касаса, идеолога испанской колониальной экспансии, который ратовал за уравнение в правах колонистов и туземцев, и защищал право индейцев на жертвоприношения.

Два брата-акробата, устроившие в редакции «Charlie Hebdo» то, что устроили, давно были под колпаком у спецслужб, стали исламистами несмотря на французский паспорт и политику интеграции, воевали в Сирии и до сих пор непонятно как они сумели совершить такое во Франции да ещё и побегать по стране – а простые люди, как активисты «Единой России», вместо того чтобы поставить под вопрос породивший ТАКОЕ государственный порядок, вышли на образцовую травоядную акцию абсолютно лоялистского толка с ручками и карандашами. Напрашиваются параллели с прошлогодней ситуацией в Австралии.

Там, напомню, заложников захватил человек с тремя разными именами, по собственным словам, ранее работавший на иранскую разведку, ранее обвинявшийся в изнасиловании 6 (!) женщин и обвинявшийся в убийстве своей жены, у которого после всего этого было разрешение на оружие – а австралийский премьер-министр разводит руками и не понимает, «как мы могли его пропустить». Неважно кем был Харон Монис, важно другое. После 16-часовой осады кафе с двумя убитыми заложниками, австралийские и английские СМИ начали усиленно продвигать как бы трогательный мем про #illridewithyou (хэштег «я поеду с тобой»), суть которого заключалась вот в чём: после этих событий одна мусульманка так напугалась возможных последствий выражения своей религиозности, что сняла хиджаб в присутствии белого австралийца, который догнал её и упросил надеть хиджаб обратно и что если надо, то он поедет вместе с ней и будет её защищать. Мем форсили так активно, что информационную повестку по событию в Австралии в значительной мере сформировал он, «терпимее надо, товарищи». Вместо того, чтобы заставить мусульман поститься и каяться, расшибая лбом пол (это легко, любая диаспора в нормальном государстве, как указывалось выше, наводнена агентами влияния), государство учит толерантности коренных. Австралии не впервой – в 1990-е из неё на полном серьёзе лепили «настоящую азиатскую державу», пока настоящие азиаты не покривились и проект быстро закрыли, как будто его и не было.

Одна из обложек «расстрелянного» в Париже издания. Надпись на французском «Любовь сильнее ненависти». Такой же месседж французским митингующим в мозг успешно вбили европейские элиты.

Я, конечно, понимаю, что криптоколониализм, что надо мотивировать ещё пару сотен австралийцев поехать умирать на Ближний Восток за интересы Короны, что французская разведка мотивирует ещё пару сотен французских исламистов скататься в Ирак и поубивать американцев для Единой Европы, но вот ведь какая проблема.

Многие консервативные публицисты, на которых я не буду указывать пальцем (дабы не вызвать их гнев), убеждают нас, что у Людей всё под контролем, всякой твари по паре, Первый мир останется белым, культурным (то есть европейским) и консервативным, а чумазые смутьяны будут сражаться на передовой неоколониальных войн во славу универсальных европейских ценностей. Только вот есть одно «но». Если знать историю, то верить этому сложно.

Древнеримские Люди тоже любили играть в такие игры и взяли под контроль христианство с целью заняться централизацией империи и выводом её на общемировой масштаб. С целью стабилизации экономики придумали они крепостное право (колонат), сломали независимость городов (каждый полис и город в империи обладал неведомой нынешним муниципалитетам степенью автономии) и коллегий (религиозных и профессиональных, которые представляли из себя сильные корпоративные объединения вроде баскского «Мондрагона»), могучим христианским soft power подчинили себе варварские племена, «смотрящими» за христианами поставили лучших людей империи (почитайте биографии «отцов церкви»), придумали универсалистскую идеологию покорности – и всё бы ничего, но случилась потеря управляемости, коллапс, ад и хаос на следующую тысячу лет. В Англии XVII века бароны «по всем реальным понятиям опустили» Карла I и в стране начался такой мрак, что диктатура кровожадного маньяка-пуританина Кромвеля стала облегчением. В XVIII веке французские Люди (которые, на минуточку, были не дураками и поставили на ноги США) решили «развеселить-расшевелить» просвещённого монарха Бурбона, устроив новую Фронду чтобы добиться конституционной монархии – а вместо этого случилось 10 лет беспредела с гильотинами, после которых и воцарение корсиканского генерала показалось многим неплохим вариантом. Да что тут говорить, в Российской империи элиты игрались с Гапоном и Азефом в своих целях, пока не дошло до того, что с этими элитами в подвалах начало играть ЧК. Наверное, потом те, кто спаслись бегством в эмиграции, задавались вопросом «ну как же так, дружно же жили».

В 90% случаев игры Людей за власть над миром и в отдельно взятом государстве начинаются и заканчиваются вот так

Вся эта история с элитами-которые-всё-знают очень напоминает фильм «Агора» Алехандро Аменабара, где бородатые грязные христиане, умышленно сделанные похожими на исламистов, занимаются разрушением Античного мира под громкие возмущённые крики просвещённых консерваторов-язычников (в фильме это учёные, средний класс и др.), пока римские Люди занимаются как бы важными и полезными делами. Последствия их продуманной многоходовой игры по бегу в тяжёлых ботинках на тонком льду (пишу это без тени иронии, всё действительно было так) Европа разгребала следующую тысячу лет.

Вся беда в том, что манипуляции с идеями и понятиями могут привести к непредсказуемым последствиям. В другом фильме, «Начало» (НОЛАНГЕНИЙ — прим. глав. ред.) главный герой помещает в разум своей жены идею о том, что её мир нереален – не со зла, просто хотел, чтобы она перестала жить в искусственных снах. Но идея эволюционировала, несчастная жена уже в реальном мире считала, что по окружающая реальность не является настоящей, и в итоге сошла с ума, покончив жизнь самоубийством (ну или наоборот). Нечто подобное может случиться здесь и сейчас, ведь европейские Люди занимаются, по сути, тем же что и римские – выращивают монстров, которые вполне могут укусить их за руку или даже перегрызть горло. Роль англичан и австрияков в становлении Третьего Рейха всем известна (по англичанам рекомендую «Британские корни немецкого фашизма» Саркисянца), так же известен и финал этой многоходовочки – гора европейских трупов, развал колониальных империй, армады техасских растиньяков на танках по всей Европе и «Макдональдс» в Париже.

У магната Доггета в Готэме был хитрый план и сложная игра, пока всё не кончилось вот так

Парижские теракты в этом году на сожжение Александрийской библиотеки даже в совокупности не тянут, но стрельба из автоматов в центре европейской столицы намекает нам на то, что от повторения пройденного цивилизация не застрахована примерно никак.

В обществе распространено заблуждение, согласно которому есть Система, которая как вечный двигатель может крутиться на автопилоте и обеспечивать порядок на автомате. Действительно, система может какое-то время работать в этом режиме, но реальная власть находится в руках конкретных людей, которые через т.н. «политические институты» проводят свою волю. В этом плане я не согласен с Михаилом Тороповым, который считает что в конце фильма «Тёмный рыцарь» побеждает Система, обернувшая всё к своей выгоде ложью. На самом деле там имел место сговор двух важных игроков – и именно на таком сговоре и взаимопонимании держится абсолютно любая власть. И неважно, что это за сговор: «создадим ячейку экстремистов», «поддержим феминисток» и т.д. и т.п. Я уже говорил, что идеи эволюционируют и могут обрести самостоятельную жизнь и без сговора элит они могут породить таких чудовищ, что мало не покажется.

Т.е. когда какой-нибудь европейский министр подписывает закон о квотах для женщин на менеджерских позициях в крупных компаниях или о приёме небольшой партии беженцев, он должен отдавать себе отчёт что это ограниченная мера и что через пару лет никто не будет штрафовать компании, в которых женщин не будет вообще или законодательно принуждать европейских граждан содержать беженцев в своих домах. Понимать он это будет, если только будет в кругу «причастных», но круг этот тесен и подвергается опасностям. В третьем фильме трилогии про Бэтмена главные злодеи выводят из строя этот круг причастных, после чего им никто не может помешать, и вся Система с её хитро устроенным структурами и многочисленными сотрудниками рушится прямо на глазах. И это не художественная выдумка – в феврале 1917-го года из руководства России выбили несколько «причастных», что привело позже к такому кошмару, что и никому в Голливуде не приснится.

Смутьян-головорез, натасканный элитой, ведёт массы на штурм Бастилии. Версия Кристофера Нолана

Конечно, идеология способна эволюционировать. Ведь христианство из религии опущенных (христиане жили рядом с трупами в катакомбах – страшный позор по меркам Античного мира, к вопросу о запрете на табу) и экстремистов за 1000 лет с горем пополам превратилось в приемлемую консервативную идеологию с симпатичным месседжем. Советский Союз после уничтожения десятков миллионов русских всего за 30 лет превратился из Северной Кореи в более жуткую версию социал-демократической Швеции, а ещё через 30 и вовсе демократизировался. Французские республиканцы с триколором больше не рубят головы, а стали главной консервативной силой в стране (о времена, о нравы!). Может и Исламское Государство через 100 лет откажется от массовых убийств и брачного возраста в 7 лет. Но, согласитесь, потерянные годы и жизни не вернёшь.

Тем не менее, неизбежность того или иного исторического процесса (в нашем случае – толерантности и глобализации) не освобождает от морального выбора.

Скажем, в 1918-м году Люди решили, что Германии быть завоёванной и расчленённой, примерно, как и России. Таковой Германия и остается сейчас (кому сегодня принадлежат Кенигсберг и Данциг? Сколько американских и британских баз сохраняется на территории ФРГ?), на иных условиях, нежели у русских. Потому что в 1919-м году немецкие бюргеры выбрали фрайкоры. Уровень культуры тогда у немцев оказался несколько выше, потому сейчас страна «хотя бы живёт по-человечески», что, без шуток, является колоссальным достижением на фоне того что ей готовили соседи. И да, тут за страну решили именно бюргеры. Консерваторы и, по нынешним понятиям, плохие люди. Глядя на это, Люди решили, что трудновато этот орех колоть, пускай вместо польской собачьей медали немцы получат градус экономического мотора Европы. Неплохой компромисс.

Практически для всех элит подвластный народ – это, в первую очередь, биомасса и пушечное мясо, электорат, который пользуют в своих целях. Когда паны дерутся – у холопов чубы трещат. Периодически народу везёт, и из массы элит выдвигается особенно нахальный, который хочет подавить остальную аристократию и стать самым главным, опираясь на плебс. Ну как Генрих IV, который устроил так, что у каждой французской семьи была курочка в котелке, или как Клисфен, который дал афинянам демократию. Со своим народом элиты обращаются, конечно, получше. Скажем, у России экономические реформы начала 1990-х годов сопровождались отторжением огромной части территории, террором против русских в новых республиках, не говоря о нескольких дефолтах и обнищании огромной массы населения. В Британии тэтчеровские реформы сопровождались тоже обнищанием огромных масс населения, но без побочных эффектов, «обслужили как своих», хотя когда надо было, спускали кавалерию (sic!) на бастующих. Это, конечно, лучше газовых атак против русских крестьян в 1920-х гг., но всё равно как-то не очень. Евросовок Олланд и его команда пришли из трёх топовых элитных школ, так что колоссальные налоги, от которых бегут все богатые люди и страдает средний класс, вводили не люди с французского «Уралвагонзавода». Средний класс и вообще какая-то реальная демократия правящим верхам даже в Первом мире – как кость в горле, только если не происходит политическая борьба и есть шанс урвать кусок.

Потому мир и впадает в левацкое ничтожество – верхи уже поделили пирог и никого к нему подпускать не хотят, поэтому и принимают превентивные меры. В мире осталось только две нормальных, настоящих демократии – Швейцария и Исландия. Впрочем, обеим странам позволяют существовать, потому что они по-своему обслуживают существующий миропорядок, «чего там у повара дома творится, барину знать и не хочется». Получается у элит неплохо – потому и французы вместо требований импичмента Олланду или хотя бы пересмотра национальной политики плачутся про единство. Даже в Америке всё плохо в этом плане – Никсона выперли с поста президента за прослушку сравнительно небольшой группы людей, а Обама остался в должности даже после того как выяснилось что АНБ прослушивает всю страну.

С какой-то точки зрения французам, наверное, грех жаловаться – всё же сытое интеллектуальное ничтожество лучше сорбоннского философа Пол Пота. Но, по сути, дело обстоит так: 200 лет назад элиты дали народам национальную идентичность и либерализм (настоящий, а не тот который представлен в РФ), а сейчас, в своих же глобальных целях, лавочку сворачивают. Отчасти состояние демократии в большинстве стран Первого мира напоминает Украину до 2013-го года: «донецкие» и «днепропетровские» воюют за голоса избирателей, но для самих избирателей не меняется ничего. Евроинтегратор Олланд в 2012-м шёл на выборы с обещаниями «серьёзно поговорить с Брюсселем за экономику и политику», ну и где сейчас все эти обещания.

Какой вывод из всей этой французской (и общемировой) истории должны сделать мы?

А он очень простой. Будьте плохими людьми. Миру нужны плохие люди. Они отпугивают, гм, Людей.

«Песня Армии Святой Веры, освобождавшей в 1799 вместе с русскими силами адмирала Ушакова Южную Италию от французов. Можно сказать, голос настоящей народной контрреволюции, которая кое в чем была радикальней революции» (с) Алексей Черняев

Кирилл Ксенофонтов