Эссе

Сказка как must-write

Эссе о героях, сериалах и импортозамещении

В списке самых популярных актуальных сериалов (а такой список является своеобразным культурным градусником для общества) одно из первых мест занимает известный всем фантастический сериал о матерях драконов, ночном дозоре и просвещённом средневековье. Что есть история, лежащая в основе его сценария, как не сказка? Конечно, ныне существует достаточно терминов для обозначения феномена исторических летсплеев, обладающих развёрнутым сюжетом — кто-то называет это фентези, например. В любом случае, главным интересом для потребителя в данном случае является причастность к ролевой игре в сказочных обстоятельствах.

Ролевая игра с самого начала приучает к полной безнаказанности и широкому полю возможностей. Проецируя себя на игровую ситуацию, человек не берёт с собой из реальности многие обидные ограничения, зато приобретает различные приятные свойства. Мир сказки, всегда состаренный и романтичный, несёт в себе всего несколько понятных и добрых императивов, благосклонен к зрителю и вообще заведомо лучше реального. Это тезис, рассмотрим его по частям.

Императивы, которые ощущаются человеком в реальным мире, бывают простые и посложнее. Например, «работай, чтобы есть» — это простая и понятная установка. «Не груби кондуктору» — это уже кое-что посложнее. Здесь нужно либо книжки умные прочитать, либо самому как-то додуматься до того, что кондуктор не сам по себе абсолютное зло, пьющее кровь безвинных пассажиров. Кондуктор, может быть, сегодня утром у онколога был. Может, у него просто силы духовные и моральные исчерпались, поэтому он именно сегодня решил к честным людям приставать со своей оплатой проезда.

В сказочном мире, ясное дело, никакой онкологии не бывает. Даже если бы она там была, ей пришлось бы конкурировать с колото-резанными ранами (в сказке, как известно, должно быть насилие), а также переломами черепа вследствие удара тупым предметом (как известно, в сказке должно быть насилие). Главному герою редко случается умереть. Хотя в последнее время модны разветвлённые сюжеты с множеством главных героев, большинство которых умирает ещё в первом сезоне. Но даже смерть в сказочном мире является очевидным положительным шифтом. Не было ещё ни одного героя, который пожалел бы о своей смерти. Вознесение в любую из доступных по сюжету вальгалл проходит не всегда гладко и безболезненно, но всегда как часть вполне приемлемо скомпонованной картины.

Императивы сказочного мира — это как всё хорошее против всего плохого. Некоторые исследователи Толкина, например, выводили лёгкость, с которой читаются его книги, к лёгкости разграничения несущей дихотомии. Всегда понятно, кто плохой парень, а с кем можно кашу сварить. Даже если встают некие нравственные выборы (а ситуация может быть и безвыходной в этом плане, вроде «убить свою собаку или двух собак своего друга»), их разрешение всегда пополняет счёт Сил Добра. Разве что герой становится более задумчивым, загадочным и видевшим некоторое [цензурировано]. В целом же прослеживается полная комплиментарность фабулы среднему сегменту пирамиды Маслоу обычного человека. Обратное было бы как минимум странно, так как обсуждаемые миры создаются человеком и для человека. И простота императивов в данном случае только на руку — не нужно выдумывать, как совместить ультимативную крутость и служение правому делу.

Наполнение мира построено так, чтобы он вообще был актуален. Нужны веские причины, чтобы потреблять картинку, изображающую ухудшенную версию действительности. Например, можно исследовать Достоевского, чтобы раскрыть некую посылку, придвигающую читателя ближе к Логосу (здесь должен был быть неопределённый артикль, но классического неопределённого артикля у нас в языке нет). На крайний случай, Достоевского можно читать ради занесения его в послужной список интеллектуала. Кстати, ничего стыдного в этом нет. Хочется на это надеяться, по крайней мере.

Так вот, мир, в который попадает потребитель фентези, заведомо юзер-френдли. Пребывание в нём обходится человеческому сознанию меньшими затратами, чем пребывание в реальности. В частности, это подстёгивает популярность сказок даже в книжном виде, хотя читать книги гораздо более затратно, чем просматривать фильмы. Почему именно состаренная среда имеет наибольший успех, выигрывая конкуренцию, скажем, у миров будущего?

Здесь видно две абсолютно разные концепции построения мира. Если будущее — это романтика космоса и эстетика оптимума в бытовых вопросах, обеспечиваемого запредельным уровнем технологий, то прошлое подкупает грубостью и простотой общественных отношений, холодным оружием и незамысловатостью человеческого призвания. Достаточно уметь читать, чтобы быть, например, жрецом. В дополнение к этому, исторические особенности общества, приписываемые и вымышленным мирам, естественны уже потому, что имели место в реальной жизни. Измышления же на тему эволюции человечества, которые мы не можем проверить, и которые почти точно окажутся неверны, ложатся на сознание не так гладко.

Как бы там ни было, нынче по телевизору идёт сразу несколько фентезийных, или сказочных, сериалов. Термины «фентези» и «сказка» считаем синонимичными. В категорию сказочных сериалов можно включать и те, которые были вдохновлены классическими событиями из реальной истории. Например, сейчас выпускаются сразу два сериала о вторжении датских викингов в Англию восьмого-девятого веков. Эта тема обладает потенциалом, в ближайшем будущем можно ожидать написания большого романа и съёмки как минимум одного полнометражного фильма с настоящим, голливудским бюджетом. Посмотрим, в чём там дело.

«Рагнар» «Лодброк» был датским конунгом в середине девятого века нашей эры. Он прославился своими походами на Англию, с которых началось долгое и массовое вторжение датчан. Можно даже сказать, датское завоевание острова. Рагнар попал в плен и казнён одним из саксонских королей. После этого сам саксонский король был казнён каким-то из сыновей Рагнара. Осуществив месть за отца, неизвестный конунг (скорее всего, «Бьорн» «Железнобокий») попутно захватил какую-то часть Англии, установив датский суверенитет над формально сохранившими титулы и власть королями. К слову, английских королей одновременно было несколько. Известны, например, королевства Нортумбрия, Уэссекс, Мерсия, иногда сепарируют западный и восточный Уэссекс. О единой Англии саксам приходилось только мечтать. Впрочем, эту мечту вроде бы воплотил в жизнь Альфред Великий, прославившийся своим успешным насилием по отношению к мигрантам с материка.

Подумаем, почему из всех завоеваний Англии сценаристы сразу двух сериалов выбрали именно это. Завоеваний было много больше, чем одно. Оставим в стороне избитую тему римского завоевания (хотя оно себя ещё не исчерпало), и перейдём сразу к пятому веку нашей эры. Тогда в роли коренных выступали романизированные кельтские народы — бритты со своим королём Артуром. В роли захватчиков были так возмущавшиеся триста лет спустя нашествием викингов саксы, англы, юты, фризы и прочие германцы. Именно эти германцы дали стране своё название, а также сформировали истинный субстрат. И по сей день английский язык номинально считается германским. Так что, выражаясь языком наших реалий, «никакого англо-саксонского ига не было».

Предположим, тема короля Артура затёрта ещё сильнее темы римлян, хотя это вопрос дискуссионный. Но нормандское завоевание Англии в 1066 году протекало гораздо динамичнее и драматичнее. После этого завоевания начались крестовые походы, рыцарские романы Вальтера Скотта написаны как раз о времени норманнского владычества. Даже у Конан-Дойля в его «The White Company» всё ещё актуальна тема захватчиков и захваченных. В сочетании саксов и норманнов есть, например, потенциал для построения обязательного атрибута ролевых игр — расового деления. Последнее известное покорение острова, приписываемое голландцам, оставим за кадром — Новое время представляет из себя совершенно другие условия, другую эстетику и другие идеи.

Возможно, выбор сценаристов пал на датское завоевание именно потому, что оно описано гораздо хуже, полно легендарных фигур и вообще представляет из себя целый континуум персонажей и событий, разбросанных по времени и пространству настолько широко, что связи между отдельными частями историй становятся необязательными. Нормандское завоевание ограничилось рамками одного года, битва при Гастингсе и взятие Лондона — вот почти и весь дискурс. Тогда как события девятого века оставляют простор для нужного вымысла. Собственно, этого вымысла в обоих сериалах, о которых идёт речь, предостаточно. Факты искажаются или опускаются в промышленных масштабах, да и достоверность этих фактов, честно говоря, не являет собой абсолют. Поэтому мы имеем полное право считать обсуждаемые истории фентези, или сказкой, как удобнее.

Однако всё понятно с BBC и каналом History, которые занимаются вышеописанными вещами. Они грамотно подбирают материал, которого предостаточно на различных гобеленах (конечно, изготовленных тысячу лет назад, почти сразу утерянных, а в 1924 году счастливо найденных в хранилище Лондонского музея). Что же делать нам? У нас не так много задокументированных древностей, как у Лондонского музея. Тем не менее, если хорошо поискать, что-нибудь найдётся.

Особенности периферийного положения нашей страны в средневековье оставляли нам вместо германцев, утопленных в Неве и Чудском озере всего по одному разу, тюркских кочевников и византийцев. Интересной войны с кочевниками не получалось — они постоянно куда-то скакали, нужно было устраивать настоящую степную охоту либо садиться в глухую оборону в городах. Византия резко стала дружественной и даже братской после принятия Владимиром христианства, а шведам относительно быстро надоело быть викингами. Русь была восточным фронтиром Европы, поэтому даже феодальные войны здесь происходили с оглядкой на огромность пустых пространств, периодически прочёсываемых вороватыми Джеки Чанами. Оформление феодализма произошло на Руси в двенадцатом-тринадцатом веках. До этого времени можно искать пространство для изобретения сказочных миров.

Не предоставив нам богатых письменных свидетельств, ранняя эпоха русской государственности, тем не менее, оставила некоторые архетипы героя-воина, известные нам сейчас по былинам и присказкам о богатырях. Князь Владимир принял в конце жизни христианство, что несколько смазало образ ярла, захватывающего римские колонии и выбивающего себе августейшую невесту. Ярлом был его отец — Святослав классическим образом захватил не просто Херсонес, а сам Рим (Константинополь, конечно, но это и есть восточный Рим), заключил договор с императором, а потом окапывался на Дунае, проводя неплохие для того времени аннексии. Про бедный Хазарский каганат уже даже не упоминаем. В принципе, Святослав имеет потенциал для того, чтобы стать ключевым персонажем большого романа с экранизацией, если не сериала уровня канала History или ВВС.

Однако Святослав, хоть он и упоминается в летописях, в былины и фольклор не вошёл никак. Владимир, например, вошёл, но никогда не был главным героем. Князю «Красно солнышко» почти во всех былинах отводится второстепенная роль, тогда как на первом плане обычно авантюрист и богатырь. Комплекс мистических свойств, приписываемых кому-либо из Ильи Муромца, Добрыни Никитича, Алёши Поповича, Никиты Кожемяки, Микулы Селяниновича, Вольги Всеславича, Светогора и других, безусловно, интересен, но не представляет ценности в плане исследования архетипов. Сила, ассоциированная с землёй, и хтонические природные элементали, олицетворённые почти каждым из богатырей — это всего лишь заурядное следствие образа жизни народа, сложившегося на протяжении последней тысячи лет. Спросите любого Дугина, он скажет то же самое. Почвенничество, зависимость от скудного плодородного слоя, аграрность, в конце концов — всё это находит отражение в мистических атрибутах героя.

А вот стандартная фабула и персональные характеристики богатыря представляют интерес для потенциального развития области. Обладание хорошо прочерченной и, главное, экранизированной героической мифологией очень удобно в нынешнем мире. Сказка, говоря грубо, позволяет решать сложные проблемы в области культуртрегерства, продуктивно работает с общественным сознанием и вообще представляет из себя слабо завуалированный вариант агрессивной пропаганды. Её лучше иметь, чем не иметь. В нашем случае основа уже есть. Не зря же в детстве происходит знакомство с былинными персонажами. Совместить эту основу с картинкой, написать хороший сценарий и вдохнуть, наконец, рекламу в собственную сказку — это хорошая задача для акул отечественной поп-культуры. Иметь свою конкурентоспособную картинку гораздо важнее, чем свою конкурентоспособную автомобильную промышленность, например.

Тогда, может быть, и окружающая среда покажется более привлекательной. Интерес к вымышленным мирам вполне может подстегнуть интерес к ассоциированным с ними местам в мире реальном. Пристрастие потребителя к ролевым играм можно и нужно использовать для формирования позитивного восприятия жизни, пользуясь побочными эффектами просмотра сериалов и чтения романов. Сейчас много говорится об «импортозамещении» в вопросе супергероев. Отдельные талантливые культурологи предлагают потребителю простую мысль — у нас тоже есть свои супергерои, просто они не летают в бэтмобиле, а уничтожают фашистов и прочих немцев на восточном ТВД Второй Мировой войны. Это начинание импортозаместителей, безусловно, имеет здравое зерно. Однако они совершают грубую ошибку, смешивая героическую мифологию вполне реальных событий и мифологию фентезийную, сказочную. Сегодняшнему обществу необходимо и то, и другое, было бы глупо чисто принципиально отказываться от первого или второго.

Практика же показывает, что в зачаточном состоянии у нас находится и то, и другое. И если с мифотворчеством новейшего времени многое понятно, пусть и делается неправильно, то легендирование и пропаганда древности являет собой белое пятно. Можно отметить, разумеется, недавние начинания с мультфильмами о богатырях, однако мультики всегда вспомогательны и вторичны, несмотря на своё свойство воздействовать в первую очередь на растущие поколения. Потребитель картинки сегодня — это не только ребёнок, это ещё и взрослый сформировавшийся человек, которого тоже можно развивать в нужном направлении.

Однако это всё рассуждения меркантильные и корыстные. Возвращаясь в розовый мир искусства ради искусства, который мы все хотим построить, можно отметить следующее. Сказка, особенно экранизированная в нескольких сезонах — это просто круто. Здесь даже не надо ничего придумывать. Фентези заслуживает внимания и без всяких специальных целей. Жизнь людей, говорят, становится всё больше похожа на пространство ролевых игр, в которых не просто можно отдохнуть от реальной жизни — в них можно выбрать себе реальную жизнь по вкусу. Вот поэтому концепт сказки никогда не умрёт, чего нельзя сказать о концепте реальности.

Алексей И. Осколков