Очерк

Апология спальных районов

Исповедь юго-восточного suburbs guy, который никуда не уедет

Я не помню, когда в первый раз услышал заливистый, как пение соловья, поток мата. Также не вспомню, когда я первый раз увидел пьяную компанию на скамейке, радостно певшую песни и приглашавшую всех желающих к ним присоединиться. И уж точно никогда не вспомню, где и когда я встретил простого рабочего парня с сигаретой в зубах и бутылкой пива в руке, но с однозначно позитивными мыслями в голове. Да и какая разница, когда это было, если очевидно, что я влюблен во все это? Что мне временной барьер, если я и в четырнадцать лет, и в двадцать нахожу общий язык с обитателями спальных районов и все чаще разделяю их боль и радости?


Вот, скажите мне, что плохого таит в себе спальный район? Скептик конечно ответит мне – быдло, грязь и разруху. Но это слишком пошло и низко, да и, на самом деле, далеко от реальности. В реальности современный обитатель спального района это не рабочий “АБВГДстроя” или “КЛМНмаша”, и даже не хамоватая продавщица из вашего ближайшего супермаркета, а его сын или дочь, которая осознанно пытается либо оттуда выбраться и перебраться в центр города, либо смирившись со своей участью наслаждаться бытием и в таких скромных условиях. Я отношусь к последнему типу.

Не так давно, а именно два года назад, у нас открылось метро, и тут понеслось. Район, в котором раньше для меня существовала школа, близлежайшее ПТУ, ларек с пивом и сигаретами, пара баров, дома друзей и пара парков, преобразился. Теперь это вполне себе “город в городе”. Кинотеатры, мелкие лавки, торговые центры открыли свои двери, по-новому стали звучать трамваи на смежных улицах, быстрее полетел поток машин и однозначно лучше стало с доставкой и транспортом. Район задышал. Теперь, люди которым раньше надо было ехать на множестве разных маршрутках и автобусах до ближайшего метро, чтобы купить приличную одежду и еду, могли приобрести это в шаговой доступности.

Изменило ли это жителей? Нет. Ранее престарелый гопник носил спортивки с протертыми коленками, а сейчас носит спортивные штаны из “Спортмастера” или “Декатлона”, которые отдают дешевизной, но как назло не рвутся и дешевы. Ровные пацаны, ранее носившие поддельный аддидас, перешли на “Фред Перри” и “Лакост”, открывая свои бутылки пива не какими-то нищебродскими “Нокиа”, а последней моделью Айфона. Из этого следовал простой, как два пальца, вывод – люди из спального района, приодевшись и прибавив в доходах, все равно остаются людьми из спального района. Пусть он уже не катается на “шахе”, но из дешевого Шевроле или Рено все равно доносится все тот же шансон или жуткий рэп, ростовского происхождения. И даже лифт, новый и чистый, поставленный из братской Белоруссии, исписан все теми же надписями про те же гениталии, про тех же жильцов и про всю ту же многострадальную и бедную Машу, которую можно купить за три рубля.


Однако, такие и именно такие лифты мне и милы. В них я чувствую себя спокойно и чисто. Лифты в торговых центрах с прозрачными дверьми нагоняют на меня скуку, а чистые и намытые лифты в центре города вызывают отторжение. Нет в них души! Или вот, проезжает мимо БМВ, в нем средних лет человек, слушает он себе “Европу плюс”, покуривает “Парламент”. Едет он в центр, в свой офис, деньги зарабатывать. Потом поедет в другую часть центра, припаркует свое авто, войдет в свою чистую парадную и поднимется в свою сталинскую трешку в хорошем доме. Не вызовет у меня такой человек доверия, будь он даже Матерью Терезой. Панельный дом, дешевая и практичная машина (доступная иномарка, чтобы бомбить по ночам), работа на окраине города, в кармане LD Синий, а в наушниках играет “Ленинград”. И целого мира мало, когда этот набор со мной! Ведь в чем беда людей с центра? Не смогут они в провинции общаться, пропадут тут же. А человек, живший в спальном районе, сможет договориться в любой точке страны, от красной площади и
Москва-сити, до деревни Чегдомын или города Миасс. Обитателю спального района намного проще в сложных финансовых условиях.

Он знает, что такое бедность, не по-наслышке, ему достаточно посмотреть на соседа снизу, который машину сжег по-пьяни, а пил он, потому что работы нет уже как два года. Его организм крепче. Он переживает слабое отопление, прорыв труб, перепады в сети и отключение от электричества. Ему не привыкать добывать себе на хлеб не совсем честно. Все, кто живет в спальном районе, умеют воровать лучше, чем условные чиновники из “Оборонсервиса”. У нас есть волшебная комнатка или отделение в нашем шкафу, в котором лежит все то, что было когда-то перетаскано с соседнего гаража, или ящик с овощебазы, на котором работал наш родственник, а потом уволился, но взял его себе на память. Да чего уж там, в жителе спального района умер бог Марс! Только Марс нынче не в каких-то доспехах и не держит копье, нынче он предпочитает практичную парку с фальшивым мехом и не менее практичную Балтику в стекле, которую в случае чего можно превратить в “розочку”, которая в умелых руках опаснее копья Марса.

Женщина спального района впитала в себя богиню Хель, хранительницу Долины смерти и одновременно Валькирию. Женщина провожает мужа и сына на завод, заклиная его на возвращение, а может томится дома и хранить тот очаг, что оставил кормилец, ушедший на вахту, сутки или вовсе сел в тюрьму. Детишки же, радостно попинывая друг друга на переменах, словно маленькие бесята, усваивают уроки сразу и налету. Самый затюханный ботаник в спальном районе произведет на детишек из центра города самое устрашающее впечатление самым простым умением открывать пиво зубами. Мелкие лавочники продадут всем выше перечисленным все виды продуктов после 22:00, не боясь. Потому что лавочники знают, что участковый сам скоро придет за пивом в соседний ларек, и его мелочи вроде закона не волнуют в принципе. Если хотите, мы и есть пелевинская “Уркаина”, которая в итоге сожрет “Биг Биз”, сломит любую цивилизацию, ибо мы более приспособлены к новым условиям, мы сильнее, мы более любимы эволюцией. Иначе как объяснить тот факт, что раз за разом варвары покоряют Рим?

Прожив всю свою жизнь в различных местах своего района на юге-востоке города С., я понял что никуда отсюда не уеду, потому что мне нравится здесь жить. Я поездил по городу много раз, видел много квартир, домов, инфраструктур, парков, людей, машин и чего я только не видел. Но нигде мне не кольнуло, нигде меня не порадовало, нигде меня не развеселило так, как мое родное. Мне милее забитый автобус, чем авто в кредит, мне радостнее дешевое вино, фальшивому алкоголю люкс класса, да и люди здесь простые и прямые, а не сложно-извилистые с жаждой наживы. Я, Ю., названный в честь первого космонавта, смотрю с крыши своего дома в небо спального района. Надо мной небесная бездна, вокруг меня дома, забитые уставшими после трудового дня простыми и честными людьми, а сама крыша разрисована граффити. Очевидно, что я стою на вершине варварского храма, вокруг меня такие же маленькие варварские храмы и капища. Мой взгляд устремлен в центр города. Я вижу здание сената. Рим скоро падет, этим чувством наэлектризован воздух. Кто-то внизу упал на траву, слышно как ругаются муж с женой, где-то полицейская сирена разрывает покой и тишину. Я выпускаю струйку дыма и делаю глоток “Кагора”. Господи, как хорошо.

Юрий А. Алексеев