Эссе

Русская гулянка в условиях постмодерна

Эссе об эстетике, мифологии и драках

Ясное дело, что мы говорим о городских. Как городские в деревню приезжают, так и всё — нету деревни. Получается ерунда какая-то и смешение эстетики. Вот об этом сейчас и расскажу.

 

В какой-то мере это эссе даже не о русской гулянке, а скорее опять о том, что случается, когда город приходит в деревню. Впрочем, русское веселье и есть выход из внутреннего города во внутреннюю деревню, из метафизических джунглей в хтонический русский лес с его собственными правилами и законом. В общем, чтобы вы не путались — русская гулянка случается всегда на границе города и леса. На опушке.

 

Ладно. Начинается всё обычно за несколько дней, а то и за неделю. Русский человек слышит тихое шуршание, манящее и зовущее его в лес, приложиться к корням и дровам. Согласно традиции, трикстером выступает старинный друг, вернее, тело старинного друга, которым овладел дух Вина. Одержимый будущими парами и бахтинским карнавалом, Друг зовёт заранее, чтобы городской успел собраться и подготовиться. И вот, на пятый день, городской выходит из мрачных и ярких городских стен на опушку леса. На железнодорожную станцию.

 

Перед дальнейшим развитием мысли стоит сделать небольшое, но необходимое отступление с пояснением. Мы рассматриваем события нашей повседневной жизни через призму сказки, фольклора, который живёт по своим собственным установленным правилам. Поэтому в дискурсе русской гулянки обязательно есть уже упомянутый трикстер, проводник из Яви в Навь (как Серый Волк у Ивана-Царевича). Но нельзя забывать о том, что мы говорим о феномене, находящемся в условиях постмодерна, причём завязанного на постсоветской демонологии. Итак, если назвать феномен русской гулянки Сказкой, то в ней есть трикстеры.

Однако их здесь несколько (что является одним из отличий Сказки постмодерна от Сказки традиционной).

Вторым трикстером (после Друга) является Бомж, который обитает на вокзале, то есть сторожит Калинов мост через Реку Смородину (своеобразный смесь-аналог Водяного, Харона и тролля из западноевропейской традиции). Бомж-охранитель Пути всегда требует мзду, заложенную неизвестными метафизическими потребностями (и обычно она составляет двадцать рублей). Разумеется, если отказать в путевом налоге по причинам скупости и жлобства, то путешествие окажется психологической ловушкой. Хотя возможен и другой вариант — могут появиться разнообразные препятствия (тёплое пиво, временной коллапс и проч.), которые герой должен преодолеть, доказав, что он достоин пройти лесным путём на другую сторону бытия. Опять же, как говорят нам многие из известных сказаний, есть несколько вариантов прохождения Бомжа-охранителя: взаимодействие трикстеров, когда Друг вступается за героя и платит за него; честный (sic!) ответ о бедности и решительности. Согласно заложенной ещё Проппом теории, необходимо преодолеть природную стеснительность и сомнения и не пожалеть денег на откуп. Тогда всё будет хорошо.

 

Стоит всё же отойти от чрезмерной подробности и литературоведения. Итак, если герою повезёт, то он вступает на Путь, дорогу от города до деревни (которая есть ни что иное, как Лес). Конечно же, существует множество сценариев, например, когда героя подвозят на автомобиле или даже на аэроплане, или когда лес находится очень близко от массива жилой застройки (или даже в черте города). Однако Путь — это понятие не физическое, а метафизическое. Герой проходит не просто расстояние, но совершенствуется с точки зрения познания, наблюдая со стороны жизнь города и приобретая полезные знания и опыт. С того момента, как он вступил на мост через Огненную реку, Лес завладевает им и отрешает его от мира сущего (но при этом на протяжении всего Пути герой находится в состоянии подвешенности, междумирья. На какое-то время он выпадает из обоих миров и становится Странником, путешественником между мирами. Главными объектами притяжения Героя, выступающими как два магнита, которые не дают ему окончательно уйти в один из миров, являются два наиболее сильных артефакта: смартфон с высокоскоростным интернетом как артефакт Города, меч-кладенец и симулякр, а с другой стороны… Впрочем, Лесу не нужны артефакты, ведь метафизическая энергия его столь высока, что Герой мгновенно ей очаровывается и идёт кормить шишками оленей и медведя. Это всё проделки Лешего.

 

Вернёмся к нашей теории.

 

Когда Герой в сопровождении Друга приезжает в Деревню, он вступает в чуждое ему пространство. Однако, это — лишь наваждение, на самом деле это он чужд Деревне из-за влияния Города. Так, чтобы избежать путаницы: деревня — это часть леса, лес — это часть деревни, но деревня подчинена лесу. Вот.

 

Героя могут поджидать различные побочные препятствия и испытания, как то: герой проходит мимо манящих его русалок, мавок и кикимор и должен сохранить верность ждущей его любимой (к примеру, Иван-Царевич и Марья Моревна, Финист и Алёнушка). Или же Героя могут попытаться заманить в харчевню с отравленной пищей и питьём — к примеру, в Макдональдс или Бургер Кинг. Если Герой одолевает эти препятствия, то он приходит к главному испытанию.

 

Итак, мы с вами видим здесь типичный конфликт-перевёртыш — Герой понимает, что его прошлая идентичность была ложной и меняет свою позицию. Есть два варианта: либо он окончательно переходит на другую сторону, в Навь, и теряет свою сущность и облик, либо же он осознаёт свою истинную принадлежность к Яви и возвращается. Перед этим начинается полная дихотомия и катавасия, проявляется постмодерн как воплощение мира Прави, над-мира. Герой пьёт водку или даже самогон, сознательно входит в состояние транса для достижения синхронизации с Лесом и обретения нового опыта и взаимодействия с Лесом. Однако при этом на смартфоне-кладенце он слушает ретровейв и синтипоп (а иногда и русский абстрактный хип-хоп, но это уже для опытных Героев), сохраняя связь с Городом. Через некоторое время, после ряда забавных событий и небольших путешествий (к примеру, в ближайшее местечко, купить водки у иудеев или наколоть дров для костра) Герой оказывается перед моральным выбором, сопряжённым со стрессом и нахождением в междумирье. Такие моральные выборы — поединки вошли в мировую науку под названием «пьяная драка».

Кроме того, есть и другой, не менее популярный (особенно в более старых легендах) тип битвы, когда богатыри объединяются против местных витязей. Иногда это завершается братанием, а иногда — наоборот.

 

После эпической битвы (описания которой в былинах занимают львиную долю повествования) другие богатыри, сопровождающие Героя отводят его почивать (обычно это небольшой деревянный или каменный дом, защищённый чарами). Когда Герой просыпается, даже находясь физически на территории Леса, он метафизически уже в Городе.

 

Пожалуй, я не ошибусь, если скажу, что тот психологический и физический шок, который Герой испытывает во время странствия из Города в Лес, безусловно, оказывает решающее влияние на его духовное развитие.

 

Так что русская гулянка в условиях постмодерна — это не просто какая-то вечеринка американских школьников или модной молодёжи в клубе. Конечно, в русской традиции присутствует определённый карго-культ, но он занимает лишь ту долю, что положена ему по логике наполнения постмодернистского пространства.

 

Мы живём в Сказке.

Иван В. Жуковский