Эссе

Записки о новой эстетике

Эссе о сути и предназначении искусств, в которое вошли размышления о влиянии Интернета на искусство, восхваляющее поп-культуру и состоящее из критики неомарксизма и концептуализма.

Говорят, в Москве и музея теперь не найти приличного. Ездили мы в Москву, на Кремль посмотреть и на Казанский вокзал тоже (вкупе с остальными двумя вокзалами). Ну да ладно. Приходят люди в музей — на Аполлона Бельведерского посмотреть или на «Атаку конного отряда» Себастиана Вранкса, а им на и говорят, что, мол, нету у нас больше ни «Аполлона», ни «Атаки» нету, ничего нету, так, мол, и так. Люди, естественное дело, расстраиваются и спрашивают, мол, господин директор музея, а где искусство? Куда увезли? Господа директора музеев и галеристы важно смотрят, высказывают либеральные и даже, стыдно сказать, марксистские мысли: «А, голубчики! Вот и искусство, заходите, вот вам реди-мейд, вот вам концептуальное искусство. Смотри, деревня!». Люди, естественное дело, волнуются, начинают делать антисемитизм и прочее такое, что культурному человеку делать неприлично.

А виноватые есть. В Соединённых Штатах Америки жил и работал мистер Джозеф Кошут, известный своими мебельными экспериментами и интеллектуальным эссе «Искусство после философии», в котором он писал, что всё, амба, кончилась ваша эстетика, не искусство это вовсе, и формализма нам не надо, и постмодернизм уже наступил, пришло время делать настоящее искусство. Настоящее искусство должно, понимаете, передавать не только идею, но даже и идею идеи, и чтобы всё было понятно и сердцу, и разуму. И чтобы политический момент схватывался. Вот так и начался концептуализм.

Если Кошут писал после Второй Мировой войны, то до Мировой писал Вальтер Беньямин. Беньямин был марксист и был большой друг и соучастник Адорно и Хоркхаймера, которые сидели во Франции и поносили Гитлера. Оно, конечно, дело хорошее, Гитлер сволочью был, но и сами граждане Беньямин, Адорно, Хоркхаймер, Маркузе и Дьёрдь Лукач были тоже сволочами. И мысль у них была такая: если фашизм эстетизирует политику, что есть плохо (марксисты считали, что фашизм — это плохо, хотя Муссолини был парень неплохой, хоть и большой бабник), то замечательный коммунизм напротив — искусство политизирует, делает его понятным и идеологически правильным. В общем, принцип l’art pour l’art их очень сильно раздражал и пугал, ведь итальянские футуристы, провозгласившие, что самолёт красивее, чем всякая античная статуя, и вообще считавшие, что искусство хорошо само по себе, были патриотами и фашистами, и, по мнению вышеупомянутых граждан, людьми непорядочными.

Ладно, ладно. Это мы всё понимаем. В общем, марксисты, организовавшие Франкфуртскую школу, влияли на неокрепшую и наивную молодёжь деструктивно, молодёжь начинала бунтовать и клеймить всех людей, имевших представление о порядке, фашистами и псами режима. Так люди и жили. Натурально. Из мха и, хм, прошу прощения, арматуры, делали объекты искусства, воплощающие в себе чистые идеи. О форме уже как-то никто особо не задумывался, и получалось нечто среднее между тем и этим.

Так ведь они и премию сделали, это-то ладно. Но ведь её в честь Кандинского назвали! Василий Васильевич, ты прости их, ибо не ведают, что творят. Кандинский бы на современное искусство плюнет и ещё раз плюнет, потому что для него форма и эстетика (красиво чтоб было) важны. В общем, совершеннейшее безобразие.

И ничего, и нормально. Жили бы дальше, ходили бы на биеннале и в библиотеку «Гаража». Так ведь нет. Интернет и видеоигры взяли и всю их малину марксистско-концептуальную раскрыли. Сейчас объясню.

Во-первых. Концептуализм считается элитарным направлением в искусстве, а противостоит ему как раз массовая культура, которая так и называется: «культура поп». Хоркхаймер вместе с Адорно писали, что массовая культура есть инструмент для контроля общества, и что это всего лишь продукт. Так. Весь этот ваш концептуализм и прочее есть именно что продукт, на котором деньги зарабатывают, только очень уж дорогой для продажи в розницу. А поп-культура?

А во-вторых, поп-культура стоит дешевле или же вообще её бесплатно все используют, на торрентах там или ещё где. Заплатить можно и даже надо, но вот только 20 долларов за альбом Ланы Дель Рей, или за Hotline Miami, или за в кино на «Безумного Макса» сходить — это не 20 тысяч долларов за кучу мха и железа.

И, вот, в-третьих. Интернет эту культуру популяризует, ценность имеет каждый из продуктов сам по себе, а не как отдельный объект, и чтобы это продавалось — должно быть эстетично. Должна быть форма, потому что идеи — их только Гуггенхаймы всякие покупают.

Значит, марксисты говорят нам: вы, голубчики, смотрите не на форму, а на содержание, причём без формы чтобы оно было вообще. И как-то получается, что, мол, по-другому нельзя. А мы теперь люди образованные, нас голым пистолетом не испугаешь. Мы же не марксисты, наша надежда почиет на душах, которым свойственно grandezza. И получается, уважаемые граждане, что концептуализм как раз становится бесформенной формой, а новое искусство-онлайн и есть чистое искусство — и красивое, и с глубоким, приятным нашему сознанию смыслом.

Так это самое. И постмодерн перейдёт в неомодерн, и музеи будут снова приличными. И искусство станет тем, чем и должно ему быть — образным осмыслением действительности.

А в музей, граждане, так и не смог я сходить — сказали, пьяный был, нетоварного вида.

Invitus invitos.

Иван В. Жуковский